Книга Моя Святая Земля, страница 189 – Максим Далин

Джинера улыбнулась нежно и светло:

— Тебя иногда страшно хочется обнять, Эральд. После свадьбы я буду обнимать тебя каждую свободную минуту.

Эральд смотрел на неё — и у него таяло сердце. Она была прекрасна, Рыжая. Вот кто тут Святая Роза, подумал Эральд. На счастье, конечно — только не царапины на стекле, а девочка, которая их сделала. Особая девочка.

— Влюблена в жениха, — констатировал Алвин якобы цинично, щурясь и морща нос.

— А ты — мой брат, — сказала Джинера. — И тебя тоже иногда хочется обнять. Только мне неловко — вдруг ты плохо подумаешь. С тобой же ад говорит, — добавила она лукаво.

— Я не подумаю, — пообещал Алвин, забыв состроить циничную мину. — Обними, если захочешь, ладно? Если государь и мой брат за это не повесит обоих, — мрачно добавил он, спохватившись.

Эральд рассмеялся. Сэдрик слушал, держа здоровой рукой локоть больной — и Джинера совершенно неожиданно порывисто обняла и его, смахнула чёлку и погладила по изуродованной щеке.

Сэдрик поразился, он просто остолбенел с широко раскрытыми глазами, а принцесса сказала:

— Тебя уже давно пора обнять. Ты честно заслужил. Дарить тебе что-то я не смею — не из тех ты плебеев, Сэдрик… но, надеюсь, ты примешь мою дружбу, как подарок?

Сэдрик ужасно смутился, смешался, растерялся, неловко взял Джинеру за руку — и не осмелился поцеловать, только чуть пожал. Эральд наблюдал — и думал, что всё вместе выглядит, как присяга друг другу.

Случись беда с любым из них — остальные ради его памяти будут продолжать общее дело. К тому же, случись что с Эральдом — ребята будут защищать Джинеру. В подвале Малого Замка не только вернули душу Алвину — с душами остальных тоже что-то произошло.

И ад остался тенью, голосом без силы.

— А жрать мы сегодня будем? — спросил Алвин и всем напомнил, что надо завтракать и что после завтрака — куча дел.

Есть хотелось, но просто завтрака ожидаемо не вышло. Эральд, пытаясь намазать на хлеб кусок запечённого паштета, который не намазывался, думал, что, похоже, любой разговор Великолепной Четвёрки между собой теперь будет очередным королевским Советом. Джинера, не участвовавшая в утреннем разговоре, продолжила его, словно знала, о чём шла речь — рассказала ужасную историю о деревне, подлежащей сожжению, и четырёх золотых налога. Алвин слушал, забыв на тарелке надкушенный кусок, окаменев лицом — и, в конце концов, взглянув на Эральда виновато, сказал:

— Нам понадобится пересматривать всё, что относится к финансам, Эр. Налоги, пошлины, законы, которые принимали мои упыри…

— Да, — кивнул Эральд. — А почему у тебя такой вид?

— Мне надо было сделать это раньше, — сказал Алвин; его щёку и скулу свело судорогой, он принялся тереть лицо. — Как ни крути, я виноват в развале больше всех.

— Не мог ты ничего сделать, — сказал Сэдрик. — Тебе было не до политики. Думаешь, мы не понимаем?

— Будешь казнить Совет — поднимусь на эшафот, — Алвин мотнул головой. — Я слишком долго молчал.

— Алвин, уймись, — сказал Эральд. — Я уже говорил, никаких казней. Уж тем более — уж точно не собираюсь казнить тебя, хватит уже об этом.

— То есть, они могут спокойно разойтись?

— Нет. Мы вернём украденное — наверное, понадобится конфискация их имущества, да? — а их отправим по деревням.

— И все решат, что ты милуешь ворьё.