Онлайн книга «Моя Святая Земля»
|
— П-пошли п-полюбоваться этим… жи-живописью в Галерею, госу… мес… — пролепетал толстячок в смертельном ужасе. — Мессир канцлер, — смилостивился Алвин. — Драконов — устроить в апартаментах для почётных гостей. Прикажи затопить для Зала. И пусть, наконец, принесут нормальные перья и хорошую бумагу, работать невозможно. Толстячок повернулся на каблуках и опрометью кинулся распоряжаться. Алвин победоносно обернулся к трём товарищам, только что не зааплодировавшим. В этот момент Эральд понял, что был прав в самых главных вещах. И даже если он сам — всего лишь артефакт и проводник благодати, то это нужно просто принять. Каждый должен заниматься своим делом. Тем более что атомную электростанцию в тонких подробностях Эральд всё равно не начертит. * * * С того импровизированного Совета жизнь ускорилась до сверхзвуковых скоростей. Первый же день был до отказа наполнен событиями. Эральд разговаривал с послами — из Прибережья, из Междугорья, из Заозёрья, ещё из каких-то мест: послы хотели разобраться в ситуации, которую и король-то понимал нетвёрдо, но в стремлении Святой Земли к миру всех уверил. Потом рыдали жёны арестованных членов Совета; Эральду было нестерпимо на них смотреть — что-то в них было такое подлое, от чего хотелось зажать уши и закрыть глаза — но пришлось и разговаривать, и отправить под домашний арест, несмотря на вопли и мольбы. После жён рыдала монументальная дама в дорожном платье, седая и внушительная, как Екатерина Вторая — опальная родственница, какая-то троюродная герцогиня, с которой не ладил Бриан. Её тоже надо было утешить, а отрыдавшись, она оказалась милой тёткой и значимой силой: правила небольшой провинцией. Потом из монастыря Святого Луцилия прибыл настоятель Олеф, восхищался, норовил пасть в ноги, передал, что наставник Хуг и коронует, и обвенчает, но, стань Хуг Иерархом, вышло бы лучше. С Олефом снова было очень тяжело разговаривать, но пришлось обсуждать сложные и запутанные дела Святого Ордена, претендентов на Святой Престол из Междугорья и с Трёх Островов — к концу беседы Эральд думал, что у него зайдёт ум за разум. Едва Олеф, получив инструкции и деньги «на монастырских бедных», под которыми отчётливо подразумевались продажные конкуренты Хуга, удалился — надо было чуть ли не бегом бежать на ужин с драконами. Драконы успели всё обсудить и принять решение. За ужином говорили о серебре, странных, почти не виданных в землях людей изделиях из стекла, удивительных механизмах и будущих торговых связях. После ужина, в подземелье, где был безопасен открытый огонь, драконы устроили шоу: двое юных драконов, разогрев дыханием кусок вулканического стекла, пальцами, в струях собственного напалма, узких, как струя из газового резака, вытянули и вылепили таинственно мерцающую скульптуру орла, раскинувшего крылья перед взлётом — подарок для короля. Они хотели произвести впечатление — и Эральд впрямь поразился и очаровался; потом драконов проводили в их временные покои, а Эральд с Алвином и Сэдриком задержались в каземате. Алвин отпер лабораторию Марбелла. В ней был тот беспорядок, какой всегда бывает, когда вещи собирают в спешке, не трудясь поднять то, что обронили. В монументальном шкафу осталось довольно много книг; некоторые валялись рядом, на полу, среди рассыпанных сушёных семян и осколков битого стекла. Стеллаж напротив книжного шкафа был пуст; Эральд подумал, что часть лабораторной посуды Марбелл расколотил специально — в бурой луже под стеллажом, превратившейся в липкое желе, застыло слишком много осколков и обломков. Однако Сэдрик, войдя в лабораторию, тронув стену, заглянув в зеркало и проведя пальцем по столу, вроде операционного — мраморному, с жёлобом для стока жидкостей, сказал с уважением и неприязнью одновременно: |