Книга Моя Святая Земля, страница 142 – Максим Далин

Сэдрик взглянул на тварь без души с профессиональным интересом. Серебро мешало делать точные выводы, от какого-то дурманящего пойла притупилась интуиция, но даже сейчас было понятно: демон болен, встревожен и именно к Сэдрику настоящей вражды по неведомым причинам не питает, несмотря на то, что Сэдрик не церемонится в речах.

Удивляться не было времени.

— Было дело, — ответил Сэдрик кратко. — И?

— Расторгнуть её можешь? — спросил демон с неожиданной надеждой.

Мгновение Сэдрику казалось, что он ослышался. Потом пришло понимание: нет, просто государь и впрямь с ним поговорил. Велика сила Света…

— Не вопрос — расторгнуть. Ломать — не строить…

— Сделаешь? — спросил демон почти умоляющим тоном.

— Скажи своему холую, пусть снимет эту серебряную сбрую, — сказал Сэдрик. — Никто из нас в серебре работать не может.

— Марбелл, — голос демона снова стал ледяным, — ты слышал?

— Ваше прекрасное величество, — возмутился Марбелл, — снять серебро — значит, дать ему возможность использовать Дар…

— Так мне и нужен его Дар, — здраво возразил узурпатор.

Сэдрик с удивлением понял, что его яростная ненависть к адской твари поутихла: адская тварь рассуждала разумно и желала дельных вещей.

— Алвин, — сказал он, — не слушай этого придурка. Мой Дар тебе безопасен. Государь тебя убивать запретил — и мне, и всем, кто со мной. А против его воли я не пойду.

— А Марбелла Эральд тоже запретил убивать? — спросил демон со смешком.

— Марбелла? Нет, Марбелла — нет. Даже разговора такого не было, — ответил Сэдрик демону в тон.

Узурпатор неожиданно расхохотался.

— Марбелл, — всхлипнул он, — чрево ада, если бы ты видел свою рожу! Отпусти его сию минуту!

Марбелл принялся отмыкать замки на цепях. Он пытался выглядеть спокойно, но судорогу ярости скрыть тяжело. Снимая цепь с увечной руки, Марбелл дёрнул так, что перед глазами Сэдрика распустились сияющие багровые розы, а в горло поднялся горький ком тошноты. Но, закончив с цепями, Марбелл снял ошейник — сразу стало легче дышать, а в душу вернулся покой.

— Другое дело, — пробормотал Сэдрик хрипло. — Я сделаю, Алвин. Государю бы понравилось.

— Делай, — приказал узурпатор.

— Здесь не выйдет, — Сэдрика снова замутило, но он взял себя в руки. Какого беса! Боль — наш товарищ, боль — подруга смерти, боль — инструмент некромантии, нечего раскисать. — Надо на то место, где обряд совершили. В Малый Замок. Знаешь Малый Замок?

— Ненавижу этот замок, будь он проклят, — сказал Алвин.

— Скорее всего, это ложь, — вставил Марбелл.

— Марбеллу будешь рассказывать, что ты ненавидишь, — буркнул Сэдрик. — А я говорю, что надо в Малый Замок. Там покажу, где точно. Будешь делать, что скажу, иначе — ни пса ты не получишь. Ясно?

— Ладно, — сказал узурпатор, чуть поколебавшись. — Вставай, поехали.

Сэдрик сделал отчаянное усилие, опёрся на здоровый локоть — и сел. В голове снова мутилось, стены пыточной Марбелла качались и плыли.

— Он вам наработает, ваше прекрасное величество, — заметил Марбелл. — Ведь полудохлый же.

— Заткни пасть башмаком, Марбелл, — выдохнул Сэдрик и встал. Дар работал безукоризненно — злость придавала сил.

Алвин снова коротко, зло хохотнул. Сэдрик взглянул ему в лицо.

Алвин, говоря откровенно, здорово напоминал государя внешне — и было сразу ясно, насколько вино важнее кубка: ни тени истинной силы и тепла в его лице не виднелось. Пустышка. Но Сэдрик увидел в этой лощёной пустоте кое-что совершенно неожиданное: привычную боль.