Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 219 – Максим Далин

Лаурвайи, идущий рядом со мною, приостановился, показывая вперёд рукою, когда мы увидали реющий вдали на горной стене небывалый город. Замок, венчавший горный пик, казался продолжением самой горы, а дома, подобные ласточкиным гнёздам, все окружённые яркою зеленью, расходились в стороны, продолжая крепостную стену собственными стенами; всё это удивительное сооружение выстроили из розовато-золотистого камня, лоснящегося в солнечных лучах, как лоснится полированный мрамор.

Дорогу, по которой мы шли, отделяла от города пропасть. Облака свежим снегом лежали под нашими ногами.

— Это город драконов, – сказал Лаурвайи. – Людям нет туда хода. Мы в самом сердце гор Нежити; старики говорят, что здесь множество пещер, откуда появляются на солнечный свет существа из долины смертной тени.

Я кивнул и перевёл эти речи для Антония.

— Ну что ж, – сказал мой принц, кивнув. – Нам надлежит быть бдительными.

Город драконов медленно разворачивался перед нами в солнечном свете – но вскоре исчез из глаз. Наш отряд оказался в естественном коридоре между двумя скальными стенами, буйно поросшими зеленью. Гибкие стволы, подобные как бы сухожилиям и мышцам, возносили вверх множество косматых крон – и в сени этого зелёного царства во множестве жили птицы. Заросли местами совершенно скрывали собой камень, но кое-где валуны выступали из зелёных кущ, тёмные, растрескавшиеся от непогод.

Это ущелье выглядело столь мирным и благодатным местом, будто располагалось не на земле нашей грешной, а в эдеме. Свежий ветер спасал от зноя, пение птиц и блеск солнца в листве утешали душу. Бальзам лекаря из Айл-Шалле изрядно облегчил боль от змеиного укуса – я всё ещё чувствовал слабость, но плечо напоминало о себе лишь при резких движениях. Стало возможным идти пешком: я так и не привык ездить верхом на ослике и шёл рядом с Антонием. Солдаты заметно развеселились, что, впрочем, не мешало им внимательно озирать окрестности; принц тоже оглядывался и прислушивался.

Несмотря на всю красу и благость здешних мест, каждый из нас бессознательно ждал нападения – но того, что случилось, когда дорога пропала из виду, делая резкий поворот за край скалы, никто не ожидал.

Мы услышали пронзительный женский вопль, который тут же подхватило и раздробило эхо. Женщина дико закричала снова – и мгновением позже, куда быстрее, чем возможно рассказать об этом, появилась в виду нашего отряда.

Она выскочила из-за поворота дороги; я тут же понял, что странные, очень негромкие звуки вроде скрипа и похрустывания, доносящиеся откуда-то из-за скальной гряды, издают какие-то мерзкие твари, напавшие на бедняжку. В безмерном ужасе женщина едва не влетела прямо в объятия Антонию, но, осознав это, отпрянула назад, едва удержавшись на ногах.

— Сестра! – закричал я, подбегая к ней. – Ты можешь не бояться больше, ты – среди друзей. Скажи, что тебе угрожало?

Она, тяжело дыша, несколько секунд молча глядела на меня широко раскрытыми круглыми чёрными глазами из-под сбившегося платка. Потом выдохнула:

— Те, кто принцесс убил! Я думаю, принцессы мертвы!

— О чём она? – спросил Антоний.

— Там, впереди, есть ещё женщины, они в беде! – крикнул я, не желая, по малости времени, вдаваться в подробности.

Антоний, не прикасаясь к сабле, выхватил оба пистолета и крикнул солдатам: «За мной!» – что было излишне, ибо все и так ринулись вперёд. Женщина прижалась к замшелой скале, пропуская солдат – ей, очевидно, хотелось бежать в противоположную сторону, она вовсе не ждала, что кто-то останется с нею, чтобы охранять и защищать. Я попытался нагнать Антония, но рана в плече отозвалась на бег таким ударом боли, что свет на миг померк перед моими глазами. Мне пришлось опереться о камень, пережидая приступ головокружения, нестерпимой боли и дурноты; придя в себя, я осознал, что бой уже вокруг и в самом разгаре.