Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 4 – Максим Далин

И у Ольгера сделался виноватый вид, до кучи.

— Вы там, в жандармерии, полоумные все, – буркнула я. – И Ольгер с вами заодно. Это же правда на фронт!

— Это только санитарный эшелон, – сказал Норис, отводя взгляд. – Не до передовой, не думайте. И там их встретит мэтр Райнор. Карла, дорогая, ну подумайте: каково Ричарду будет в поезде, где кто-нибудь из солдат может заглянуть в гроб просто из любопытства? И вон эти, – и кивнул на служивых, – кто ж знает, что им в голову может стукнуть. Боятся же.

— Мне не нравится, – сказала я. – Я всё понимаю, и всё равно не нравится.

— Смотри, – сказал Норис, глядя наконец мне в лицо, – с ним поедут Хагон и Трай. Это проверенные люди, мои личные люди, мы с ними бывали в тех ещё переделках. Они просто с Ларсом поедут: он их знает хорошо, он с ними работал.

— Ему девяти лет ещё нет, – огрызнулась я, но я уже не могла спорить всерьёз.

Норис был прав.

А Ларс, так и держа меня обеими руками, глядя своими дивными глазищами снизу вверх, выдал проникновенно:

— Ну леди Карла, ну пожа-алуйста! Со мной ничего не случится, честно-честно! Мэтр Хагон – у него такое чутьё, почти как Дар, а дядя Трай всегда со мной был в патруле. – И добавил шёпотом: – Он умеет кроличков делать из носового платка.

Я чуть не разревелась.

— Ну да, – фыркнула я. – Ты, Ларс, такой ужас и кошмар, что узнают перелесцы, кто к ним едет, и сразу разбегутся кто куда!

А его эта глупая тирада буквально осчастливила: он слишком близко к сердцу её принял.

Уезжал радостный.

А я, хоть и дала кучу указаний жандармам, всё равно проводила малыша с тяжёлым сердцем.

— Вы, леди, между прочим, не учитываете, что и Ричард за ним присмотрит, – сказал Ольгер, когда мы проводили жандармов.

— И Господь, – вставил Грейд.

Ну да. Очень умные все. А я вот паникёрша.

Просто ужасно люблю Ларса. Как же без него, а?

Капитан Дильман отправил нас встретить моего друга мэтра Найла, а с Найлом пришли два фарфоровых матроса, развесёлые ребята. Отобрали у меня саквояж, у Ольгера – пачку книг и его чемодан с реактивами, потащили всё это по набережной с прибаутками… Я смотрела на них и удивлялась: они же привязаны на два Узла всего, откуда ощущение, что они ухмыляются и переглядываются? У них же почти неподвижные лица, да и Глена лепила, возвышенные должны быть, а не хулиганские!

А почему-то были хулиганские.

Души оживляли фарфор до изумления. А голоса дорисовывали то, что не получалось выразить иначе. И голоса у них были такие лихие, что моя душа радовалась. Найл за ними наблюдал – и мне было не отделаться от ощущения, что с ухмылкой.

— Мы, леди, – радостно говорил один матрос, у которого серая трещина на щеке смотрелась как шрам, – такую рыбку привезли, что и сковородки такой в столице нет, чтобы поджарить! Отгадайте-ка загадку: живая, а не свежая!

— А десяток кверху брюхом пустили, – сообщал второй, задирал нос и важно щурился, опускал мохнатые кукольные ресницы. – На русалочьей отмели, где старый бриг лежит потоплый. Серебро там слитками, так они повадились на берег поднимать, хозяевам своим. Русалки сами под бриг мину крепили, тишком, через подводный грот пронесли. А мы её по проволоке подорвали! Пару дохлых тоже везём, вам поглядеть, как их лучше бить.

— Жаль, что с русалкой не поговорить, – сказал Ольгер.