Книга На крыльях крови, страница 235 – Брайер Болейн

— Все, что я делал, было для того, чтобы тебя защитить. Мы связаны, ты и я, нравится тебе это или нет. Маркус – чудовище. Он тоже моя семья. Что делает его и твоей семьей. Эния… Она еще ребенок.

— Так вот как ты на это смотришь? – усмехнулась Пендрагон. – Ты думаешь, что обязан быть им предан? Но правда в том, что Маркус, вероятно, заслуживает того, чтобы его поставили на место даже больше, чем Эния.

Я зашипел.

— Никогда так не говори. Не смей так говорить о моей семье. – Но в глубине души я уже знал, что она была права. Я уже давно это знал.

— Мы закончили, – сказал я, отворачиваясь от нее. – Желаю удачи в Играх.

Медра

На следующий день, после окончания занятий, я прогуливалась по коридорам академии. Воздух, наполненный обещанием весны, казался светлее. Но на сердце у меня было тяжело, и даже проблеска зеленых бутонов на плюще, который вился по каменным стенам, или легкого ветерка, что приносил аромат свежей земли, было недостаточно, чтобы поднять мне настроение.

Разговор с Блейком все еще звучал у меня в ушах.

Эния была не его сестрой, а его творением. Его ошибкой. Это открытие потрясло меня больше, чем я хотела признавать.

В каком-то извращенном смысле Эния была Блейку больше, чем сестрой. Она была его ребенком.

Под внешней невозмутимостью на плечах Блейка лежал груз вины. Он пытался спасти невинную девочку от одного монстра, а вместо этого обрек ее на чудовищную жизнь.

Теперь ему приходилось разбираться с последствиями.

Я прошла под резной каменной аркой и вздрогнула. Воздух в коридорах был все еще прохладным, но ощущение зимы уже исчезало. Снаружи таял снег, и во дворе пробивались мягкие зеленые ростки травы – признаки весны.

Я двинулась по коридору, ведущему в общую комнату первокурсников.

Блейк Драхарроу был безрассуден. Он был высокомерен. Он был хулиганом, способным на жестокость.

И все же он пытался быть героем.

Он сделал то, что не отвечало его собственным интересам. Он нарушил закон высокородных, чтобы спасти полукровку, которую даже не знал. Он рисковал жизнью и своим будущим.

Теперь он запутался в опасной паутине обмана. Эния росла, и вместе с ней росла и ее сила, которая все больше выходила из-под контроля. Судя по тому, что предполагал Блейк, ее разум угасал, и это звучало так, словно не было никакого способа обратить этот процесс вспять.

Мои мысли обратились к матери Блейка. Леди Драхарроу. Я даже не знала ее имени.

Она, должно быть, очень любила Блейка, раз рискнула столь многим, чтобы сохранить его тайну, защитить грязнорожденное дитя – того, кого другие высокородные оставили бы умирать, – и объявила ее своей. Это решение могло иметь ужасные последствия для них обоих. И все же мать Блейка пошла на это ради него.

А Блейк? Он явно испытывал любовь к этой девочке, или какое-то подобие любви. Я вообще была не уверена, что высокородные способны любить. В некотором смысле эти эмоции были им не по силам.

Но что бы это ни было, я не могла отделаться от ощущения, что преданность, которую он испытывал к Энии, может дорогого ему стоить.

В конце концов, если бы он ничего не чувствовал к ней, то уже давно бы ее бросил. Это было то, что я не смогла произнести вслух прошлой ночью.

Слова повисли в воздухе между нами – невысказанные, непризнанные.