Книга Полудницы, страница 76 – Павел Волчик

— Мальчики! Эй, мальчики! У нас гость. В кои-то веки! Но сегодня я уже ничему не удивляюсь. Сегодня у нас будет полным-полно гостей. Гуляем! Праздник!

Она неопределенно махнула рукой в воздухе, выгнув кисть, словно отпускала в небо воздушные шары. Мужчины даже не отреагировали.

— Кто вы, молодой человек? – спросила хозяйка, кокетливо наклоняя голову. – Присаживайтесь, прошу вас, не стойте. Вот стул!

— Благодарю. Я тороплюсь.

— Ну вот! Как же так! Выпейте с нами немного. Расскажите последние новостишки. Как там, в поселке? Все еще судачат о нас?

Она засмеялась, ржаво и горько.

— Уже почти нет, – ответил Илий. – Есть новости куда интересней.

— Неужели? – процедила она с ядовитой усмешкой. – А вы кто такой?

— Я врач.

— О! Еще один! Селим, ты слышишь? – она потрясла за плечи мужчину, который лежал у нее на коленях, но тот только заворчал, как старый пес, которого пытаются разбудить от дневного сна. – Опять доктор, только на этот раз его уже кто-то поколотил вместо нас. Эй, не спать!

Она взяла грязную чашку с какой-то бурой жидкостью и капнула мужчине на нос. Капли побежали по щеке Селима, и он закричал:

— Гнать докторов! Гнать! Нам теперь не нужен доктор.

— Нам теперь не нужен доктор… – взволнованным басом повторил Махмед, стоя на коленях и не поднимая головы. Он громко всхлипнул.

— Здесь был другой врач? – спросил Илий. – Когда?

Альба уставилась в одну точку, как будто выпала из пространства и времени, забыла, что участвует в разговоре.

— Когда здесь был другой доктор?

Женщина перевела на него мутный взгляд.

— Вчера я бы тебе ничего не сказала, но сегодня случилось такое чудо…

— Такое чудо! – откликнулся эхом Махмед. Он схватил себя за волосы и покачал головой.

Хозяйка облизала пересохшие губы.

— Года два назад заходил тут один важный индюк. В круглых очках и респираторе, весь в голубом. Я, говорит, хочу быть с вами честным и хочу общаться на равных. Помнишь, что ты ему ответил, а, Селим? Хочешь быть на равных – сними маску. Этот очкарик аж побледнел от страха! Мы живем с этой бациллой много лет, а он чуть в штаны не наделал. Вам, говорит он Селиму, я все равно помочь не могу, только женщине. А Махмед ему отвечает: мы не для того за эту женщину воевали, чтоб тебе ее даром отдавать. Во у меня мальчики боевые! Чудо-юдо – это очкастое начало ругаться. Идиоты, орет, это шанс ее спасти! Ну, Селим и запустил в него бутылкой. А тот из-за стены пищит: «В вашей бабе уже столько спирта, что ни одно лекарство не поможет!» Вот падла! А я ему сказала: не твое собачье дело – дольше сохранюсь!

Она отдышалась, довольная своим бессвязным рассказом.

— И ты пришел с лекарством? – обратилась она к Илию.

— Нет, я пришел за дочерью.

— Это хорошо, оно нам теперь не нужно… Что? За какой еще дочерью?

Илий не ответил, он внимательно слушал. Его интересовала не история, которую рассказала женщина, а ее дыхание. За последние пять минут, никто на кухне ни разу не раскашлялся. Он видел людей, страдающих туберкулезом, знал, что это страшное заболевание чаще всего поражает легкие. Он бывал в палатах и помнил, какой надрывный кашель мучает таких больных.

«Значит, они или не болели вовсе, или…»

— Что, доктор? Не веришь в чудеса? – спросила Альба, прочитав по лицу гостя удивление и неожиданно точно уловив мысли. – Мы тоже не верили до сего дня. Но избавление пришло. Небеса обратили на нас внимание!