Книга Полудницы, страница 202 – Павел Волчик

В животе у него все скрутило. Темный лес, лопата в руках. Шерсть и кровь. Рыбьи глаза убийцы с ножом, который придет, чтобы отомстить. Доктор закрыл глаза, судорожно сглотнул. Гален поднялся по ступеням и поскреб лапой запертую дверь, поднял голову и напряженно прислушался. Затем лег на доски, напротив пустой миски.

Зарина нетерпеливо дернула отца за руку, пискнула:

— Пап, а где мама?

Илий не ответил. Он потянул ее за руку обратно к калитке на пустую дорогу, туда, где за невысоким холмом находились соседние дома.

Они медленно побрели в гору. Песок поднимался от ветра, и они одинаково щурили глаза.

Чем дольше они шли, тем явственнее на горизонте проступали две фигурки – словно их отражение: большая держит за руку маленькую. Чем дольше они шли, тем комичнее преломляло фигуры кривое зеркало: мужчина в нем превращался в женщину, а маленькая девочка – в мальчика. Шагах в двадцати друг от друга две пары застыли, приложив ладони ко лбу.

«Она ходила к соседке. Просто ходила к соседке».

Первым до Илия добежал Гоша и врезался ему в ноги, весело визжа.

Илий поднял его на руки и тут же ослеп, потому что оказался в облаке мягких волос. Они пахли шампунем и крапивой, крыжовником и его женой.

Зарина хныкнула и разревелась, то ли от радости, то ли оттого, что поняла, как долго не видела маму. Елена подняла ее на руки, покрыла поцелуями лицо, чувствуя соленый привкус слез.

Так они стояли еще долго, крепко прижавшись друг к другу, и никого в мире не было счастливее их.

В конце августа пошли затяжные дожди.

Прежняя жара отступила, дышать стало легче.

Несмотря на это, состояние Азима ухудшилось. Ноющая боль в груди особенно беспокоила его по утрам. Утомительное путешествие и тревоги не могли не сказаться на здоровье старика.

Гульшан распахнула окно в кабинете кардиологии. Свежий ветерок защекотал кожу. Азим сидел на кушетке, сгорбившись, щуря глаза над снимками.

— И что я должен увидеть?

Илий оторвался от экрана, на котором скакала кривая кардиограммы, подошел и указал карандашом на темное пятно в области правого предсердия на снимке.

— Это тромб. Он уже несколько недель отравляет вам жизнь.

— Несколько недель? Но у меня с детства проблемы с сердцем.

— Неудивительно, – сказала Гульшан, стоя у открытого окна вполоборота и наблюдая, как воробьи борются за право купания в луже. – У вас в сердце перегородка кривая. Ток крови неравномерный. С такой патологией можно жить долго, не испытывая при этом неудобств. А вот тромб – это реальная угроза.

Азим потер ноющую грудь, уставился в пол:

— Значит, не было чуда? Полудница меня не исцелила?

— Чудо заключается в том, – загадочно произнес доктор, – что ваша кривая перегородка в сердце не позволяла тромбу полностью закупорить полулунный клапан, ведущий в легочную артерию. Но стоило вам увеличить физическую нагрузку, и давление в сердце возросло. Тромб частично закупорил крупный сосуд, который посылает кровь в легкие для насыщения тела кислородом. От этого вы чуть не погибли там, у рыбацкого домика. Полудница только усилила приступ, тем самым оказав вам неоценимую помощь… Несколько минут вы были почти как мертвый. Даже Гульшан не поняла, что вы еще живы. Затем тромб затянуло назад, и он застрял под изгибом перегородки в районе правого желудочка. Там он до сих пор и находится. А вы, мой друг, почувствовали себя значительно лучше, так как кровь продолжает снабжать ваш мозг и другие жизненно важные органы. Но это улучшение обманчиво, оно носит временный характер.