Книга Полудницы, страница 142 – Павел Волчик

Наемник открыл рот и поднял глаза к потолку, слегка напоминая умалишенного

— Что это такое? Песня?

Действительно, где-то вдали, в глубине пещеры слышался живой голос. Мелодия этой грустной песенки сливалась со звоном падающих с потолка капель, звучала сказочно, волшебно.

— Поет ребенок, – прошептал Илий. – Нужно посмотреть.

Он прошел несколько шагов и понял, что за ним никто не идет.

Доктор обернулся.

Векса сложил руки на груди:

— Это похоже на голос твоей дочери?

— Нет, она еще только учится говорить.

— Тогда я бы не советовал тебе туда ходить.

— Почему?

— Потому что это может быть морок. Ты в детстве сказок не читал, доктор?

— В пещере эхо. И сталактиты – как в картинках из детской книжки. Но я не верю в драконов и подземных гномов.

Векса нервно потер лысину:

— А как насчет полудниц? Кто знает, на что они способны. Похоже на ловушку. Посуди сам: мы встретили только одну, возле люка, а еще двух не было на базе. Они могли пройти по тоннелю и засесть где-нибудь в глубине пещеры.

Клуге прокашлялся и подал голос:

— Это невозможно. Две другие погибли на моих глазах, когда пытались пробраться в лабораторию. От них остались только темные пятна на стекле. Вы видели сами.

— Полудница, которую мы встретили у люка, стояла в солнечном пятне. Почему? – спросил доктор.

— В тени они слабеют, но и от долгого пребывания на солнце их тела перегреваются. Вероятно, чередование тень – солнце позволяет им поддерживать хоть какое-то подобие равновесия. Они очень нестабильны, зависят от изменений в окружающей среде. Думаю, их психика тоже перевозбуждена. Нам повезло, что мы не встретились с ними в тоннеле.

Векса часто заморгал:

— Да, аж жутко стало, как представил, что мы могли сойтись с ней в кромешной тьме.

— Я иду, – предупредил доктор, опасаясь, что песня вдалеке в любой момент оборвется. – Если у вас другие планы, я иду один. Там может оказаться кто-нибудь из пропавших детей.

Векса нахмурился, тяжело вздохнул:

— Ладно. Мы все равно застряли. Так что не вижу смысла здесь торчать.

— Спасибо, Векса. – Илий подошел к профессору, заглянул ему прямо в глаза. – Если мы найдем ребенка, вы покажете нам, где выход?

Клуге поднял на него усталый взгляд:

— Я никогда бы не навредил ребенку. Я никому не хочу навредить. Это был промах. Случайность.

— Так вы поможете?

Профессор закрыл глаза.

— Конечно. Я не чудовище.

Илий развернулся и пошел на звук детского голоса. Песня затихала и начиналась снова, словно ребенок страдал от скуки и в игре не замечал, как поет.

Они огибали сталагмиты и все больше углублялись в ту часть пещеры, куда почти не проникал свет. По мере их приближения к цели волшебное эхо таяло, а в детской песне ясно зазвучали слова.

На спуске Дэн считал шаги. Тропа виляла, обманывала. Еще немного, и за новым поворотом зазеленеет старый уазик, блеснет лобовым стеклом, но за очередным витком появлялся обрыв, валун, терновник.

София отставала. Она тяжело дышала и прихрамывала на одну ногу, наверное, тоже натерла мозоль. Они медленно брели вниз по склону под палящим солнцем.

После звонка доктора связь с ним оборвалась. Еще до того, как он позвонил, полудницы пришли в странное оживление: заметались по площадке, будто потеряли что-то важное, а потом, как по команде, двинулись на восток с неизвестной целью.