Книга Четыре месяца темноты, страница 79 – Павел Волчик

— Все это возможно, но видеосъемка на телефон… Роман Андреевич, вы профессионал, зачем вам понадобились такие дешевые уловки?

— Помните его папашу? Не вас ли, Маргарита Генриховна, заслуженного учителя Города Дождей, облили грязью на глазах коллег в прошлом году? А сколько еще уважаемых женщин пострадало от этого хама? Яблочко от яблоньки… Только и то и другое гнило. Вам это хорошо известно. Как известно и то, что его отец, когда ему протягивали руку помощи и давали рекомендации, явился в школу и орал на преподавателей, ломал мебель и угрожал своими связями. Так вот, он требовал доказательств, и я хотел представить их ему.

— Но добились вы того, что доказательства будут собирать против вас, – Маргарита Генриховна побледнела. – Отец Артема Осокина не оставит случая отомстить за обиду. Ни один родитель не желает признавать, что неправильно воспитал своего ребенка. Самые глупые и свирепые изних разрушат все на своем пути, но не признают этого.

Они помолчали немного.

— Меня не волнуют слухи, и мне плевать, что сделает отец этого провокатора, – произнес Штыгин. Его бас звучал гулко в полупустом кабинете. Затем он добавил, уже тише: – Если бы Артем вышел, когда я просил его, я никому не рассказал бы о том, что он сделал. Видит Бог, я всегда пытался помочь самым гадким из них, пусть Он меня и рассудит.

— На Бога надейся… А как все воспримет Андрей, ваш сын?

— Ему не впервой. Он неглупый парень.

Штыгин поднялся, чтобы уйти. Что еще он мог сказать? Из окна напротив дуло. Маргарита Генриховна бесконечно проветривала свой кабинет. Штыгин почувствовал это только теперь. Все это время он сидел к окну левым плечом. А его левая рука не могла замерзнуть.

— Меня беспокоит еще один вопрос. Конечно, я в это не верю, но кое-кто начал говорить, что вы одинокий человек и можете иметь склонности…

Лицо Штыгина перекосило.

— Кое-кто нездорово мыслит. Если бы я был до такой степени мерзким типом, вы же не думаете, что я настолько глуп, чтобы совершить такое перед всем классом. У меня нет руки, а не мозгов.

Маргарита Генриховна задумчиво кивнула.

— Есть еще одна проблема, которую не удастся решить, просто плюнув на нее.

— Какая? – безразлично спросил Штыгин, открывая дверь и даже не оборачиваясь.

— Как вы теперь найдете общий язык с девятым «Б»? Они смеются над вами.

— Смех продлевает жизнь, – буркнул Роман Андреевич и закрыл за собой дверь.

Во всем была виновата паровая батарея.

Когда учительница английского вышла во время урока, Люба полезла в рюкзак за шоколадкой…

Ни на один вопрос девочка сегодня не ответила. То, что говорила ей учительница на другом языке, казалось полной бессмыслицей. Когда Люба молчала в ответ, Зинаида Алексеевна раздражалась. Замечания учительница тоже делала на английском. Это выглядело очень глупо и смешно, словно у нее горячка и из-за этого она несет околесицу. Но никого, кроме Любы, это, похоже, не смешило. Яна Кулакова временами оборачивалась и закатывала глаза. Землеройка старалась не замечать ее гримас, но девочка Люба все равно чувствовала себя глупой.

Теперь ей просто захотелось сладкого. Что такого, если она съест шоколадку?

Если бы девочка знала, чего ей будет стоить такое невинное желание…

Когда она открыла рюкзак и опустила туда руку, пальцы погрузились во что-то липкое. Девочка потянула за фольгу, и на парту закапала коричневая жижа. Не нужно было ставить рюкзак к горячей батарее! Шоколадная плитка превратилась в напиток. Она надеялась, что никто не увидит…