Книга Четыре месяца темноты, страница 203 – Павел Волчик

День был ещё хуже, чем ночь. Когда ночь черна и длинна – в этом нет ничего неожиданного. Но когда день не дарит света, а только льёт сверху жидкую серую массу и свинцовые тучи давят на город, будто заключая его в мёртвый кокон, – это куда неприятнее. Вдобавок ко всему сырой воздух посреди зимы наполняется тающей белой крупой, врезающейся с порывами ветра в усталые лица, и от этого кажется, что ты задыхаешься.

Глядишь на прохожих – и они больше не способны улыбаться, они впадают в спячку, их кожа напоминает о медузах, а взгляд угасает до следующего солнечного дня, который наступит через несколько месяцев. Тогда ещё сильнее ожесточаются сердца. Гневные локти, словно копья, прорезают толпу. Глаза леденеют, и белки загораются голубыми огнями от экранов смартфонов и планшетов. Уши наглухо закрыты наушниками. Губы двигаются вяло, либо края их, подобно увядшим цветам, опускаются вниз и недовольно сморщиваются. В эти времена человек спиной и затылком может выразить ненависть. На дорогах закованные в металл водители аккумулируют злобу, стоя в мёрзлых пробках. Темнота и холод господствуют здесь.

Если гость из другой страны приедет в Город Дождей, он решит, что более угрюмого царства ему не найти. Но он ничего не знает о четырёх месяцах темноты. Пусть он прежде переживёт их, а потом делает выводы. Четыре месяца темноты проверяют человека на прочность. Четыре месяца холода пробирают его до самых костей. Счастлив тот, кто пережил их. Счастлив оттого, что отделался очередными шрамами и рубцами, но вышел живым, излечившись от самой опасной болезни тьмы: равнодушия.

День, который хуже, чем ночь, был недолог. Вечер принёс искусственные, но всё же яркие краски разноцветных огней.

Молодая ворона почистила перья и с силой оторвалась от фонарного столба. Там, в щели крепления светильника, её мать спрятала когда-то хлеб и кусок сала, но кто-то узнал об этом, и её клюв впустую проскрежетал по металлу в поисках пищи.

Птица смотрела на людей и парила в потоках сильного ветра. Людей нужно опасаться, особенно зимой. Лучше следить за ними издали. Но это не они украли запасы. Им ни за что не догадаться, что можно спрятать еду в фонарный столб, да и наверх в городе никто никогда не смотрит.

Голуби – простофили, уж точно не могли этого сделать. Они только и знают, что найти чёрствую горбушку и клевать, пока силы не иссякнут. Сбиваются в кучи, не могут ни разделить добычу, ни унести в сторону. Им и в голову не придёт размочить чёрствый хлеб в луже или подогреть замёрзшее мясо на тёплой крышке канализационного люка. Люди умнее голубей, но ненамного. Они точно так же любят бессмысленно сбиваться в кучи.

Между тремя видами есть связь: голуби боятся ворон, а вороны – людей.

В желудке было пусто, в животе гудело, как в водосточных трубах на ветру. Когда ворона летала, она меньше чувствовала голод. Но на полёт тратились силы. Чёрная Стрела не хотела закончить так же, как закончил Кровавый Клюв, спустившийся предыдущей ночью на землю и превратившийся в чёрную глыбу льда.

Недавно ударили морозы, и там, где было сыро, стало скользко. Воздух обжигал, его можно было пить только маленькими глотками. Здания, ветки, парапеты и карнизы сковало льдом. Когти скользили по гладкой поверхности, лапы мёрзли, и приходилось долго, с мучениями выбирать место для отдыха.