Книга Путь Скорпиона, страница 71 – Павел Волчик

За неповиновение или проступок учеников ставили на горох или велели подставлять руки ладонями вверх, чтобы мудрейший бил по ним линейкой.

— Теперь урок усвоен? – спрашивал Кова отца, почёсывая сальную бороду, пахнущую чесноком и дымом.

Не усвоен! Ахти той же ночью сбежал, никому ничего не сказав. Не будет он, как другие мальчишки, сидеть в этом узилище и до боли в языке выговаривать чужие гессианские слова, напоминающие лязг металла! Не будет терпеть, как через слово его зовут «туполобиком»!

К тому же среди мальчишек и мудрейших пополз слух, что в столице зреет заговор, на Зелёную твердыню зарятся враги, а на наместницу в пути покушались.

Кто-то говорил – это произошло в ближайшей деревне, кто-то – у переправы. Одни утверждали, что она лечится от тяжёлой раны, другие – что кинжал лишь поцарапал ей щёку.

Ахти не выдержал. И сбежал.

Из школы вылезти ничего не стоило. Туда только попасть было сложно: родители должны были отдавать четверть своих доходов за время обучения. А выбраться наружу никому просто в голову не приходило. Большинство мальчиков, учившихся здесь, молились на мудрейших только за то, что каждый день ученикам давали горячую пищу и отдельную постель.

Покинуть Зелёную Пирамиду оказалось несколько сложнее: днём и ночью подступы к ней охранялись и всех въезжающих и выезжающих стража записывала и опрашивала.

Ахти вылез через «пяткину трещину» – узкий разлом в стене, через который они бегали в лес ещё детьми.

На дороге мальчик обернулся и посмотрел на знакомую громаду, тонущую в рассветном тумане. Зелёная Пирамида – постройка древних, ступенчатая массивная твердыня из болотного камня, на четверть своей вышины вросшая в землю. Даже теперь она была ещё достаточно высока, чтобы с её вершины увидеть Тихую Гавань и серебристую гладь Горького моря, а с обратной стороны – тёмную полоску елей Глухолесья. Но и это ерунда. В ясную погоду зоркий человек мог разглядеть поблёскивающие пики и купола Исполины. Стоит ли удивляться, что на вершине твердыни любили ночевать облака.

Только в деревне, стуча зубами от холода и прячась от банды местных подростков в чужом амбаре, Ахти понял, что совершил большую глупость. Во-первых, сбежавшего из школы ученика никогда не берут обратно. Во-вторых, местные жители рассказали, что наместница сюда не приезжала.

Всю ночь Ахти дрожал от холода. Едва ему удалось задремать, как жуткий утробный звук сотряс землю.

Затем он услышал испуганные голоса жителей деревни. Мальчик выбрался наружу и увидел в жидком утреннем свете, как крестьяне собирают свои пожитки, бросают дома и с онемевшими от страха лицами покидают деревню.

Солнце ещё не поднялось над верхушками ёлок, а мальчик уже бежал обратно к Пирамиде.

Не было слышно ни голосов многотысячной армии, ни ржания коней, ни бряцания оружия. Чего же так испугались люди?

Ворота, которые когда-то не смогли сломать ни кочевники, ни сам царь Кашалот, стояли распахнутыми. По земле клубился зеленоватый туман.

Но не раскрытые ворота ужаснули мальчика – северо-восточный угол твердыни рухнул, открыв широкий проход, похожий на огромную щербатую пасть.

Ахти заметался по пустым и узким улочкам Пирамиды. Долго ему не встречалось никого. Потом он увидел женщину, сидящую у колодца, с треснувшим кувшином у ног. Черпальщица не двигалась: то ли спала посреди площади, то ли была мертва – Ахти не стал проверять.