Книга Путь Скорпиона, страница 221 – Павел Волчик

— Как ты тогда решился залезть на плот?

— А что мне оставалось? Лучше уж на воде, чем на проклятой земле, среди чудовищ.

Ахти прищурился, посмотрел на Иви:

— Значит, все, кто был в Исполине и её окрестностях, превратились в кровожадных страшил?

Иви молча отвернулась. Мур весь сжался.

— Я ведь не страшила, – глухо сказал он. – И не хочу никого убивать. Ясно?

Ахти сконфузился:

— Я имел в виду, что… Ну… Ты же разумный, так? Но не все, кто там остался, в своём уме. Кто-то там совсем свихнулся.

— Это так, – грустно кивнула Иви. – Многие потеряли человеческий облик и не выдержали жуткого превращения. Но не все. Потому мы, кулкури, называем эти земли – Землями Скорби.

Она осторожно завязала бинт на голове Мура:

— Вот так. Скоро всё заживёт.

— И лба твоего не видно, – добавил Ахти. – Сделать бы ещё что-нибудь с твоей рукой…

— Я её не стесняюсь, – заявил Мур.

— Ты-то, может, и нет. Но на городских воротах вешают нелюдей. Если хочешь идти с нами, придётся как-то спрятать, эти твои крюки.

Ахти зашёл в домик и вышел оттуда с дырявым полотенцем:

— Замотаем тебе руку и подвесим на косынку. Все будут думать, что ты просто упал с лестницы. Идёт?

Мур медленно кивнул.

Иви посмотрела на Ахти сощурившись:

— Что-то мне подсказывает – ты не в первый раз это делаешь!

Вместе они взялись за дело. Муравьиная лапка совсем не выглядела отталкивающей, её чёрную глянцевую поверхность покрывали крохотные бугорки. Ближе к локтю панцирь напоминал гладкий янтарь, а на нижней стороне росли жёлтые щетинки.

— Ахти, – мягко позвал Мур. – Ты смог бы дружить с таким, как я? – Он поднял лицо и посмотрел на сосредоточенное лицо мальчика, завязывающего косынку.

— Ясное дело, смог бы, – сказал Ахти и хлопнул его по плечу. – Мы уже дружим, Муравьишка.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Иви тоже улыбнулась.

В голосе Ахти слышались знакомые интонации Гаспара.

Как только красное солнце описало дугу над Афалиной и начало опускаться за море, из города через главные ворота потекла толпа.

Богачи и бедняки, купцы и модницы, моряки, ловцы жемчуга и рыбаки с семьями. В день отцов-мореплавателей все были равны, все надевали костюмы морских обитателей – и поди разберись, кто есть кто.

Горожане направлялись к утёсу, где уже светлела сколоченная наспех сцена, освещённая факелами и странным, будто бы висящим в воздухе шатром. Рядом с ними вышагивала целая вереница дворовых котов и кошек, которые в городе рыбарей не только не голодали, но даже ленились ловить мышей. Зато всегда были рады празднику.

На этот раз Бродяги не стали строить купол. Декорациями к их представлению был сам утёс, синее море да пару глубоко вкопанных в землю столбов с натянутыми канатами. Позади сцены белели шатры – они служили временным домом артистам и напоминали парусники.

На море дул бриз и уносил дневной зной, запах сушёной рыбы, который местные жители уже не замечали, и сладковатый дух печёных каштанов, готовящихся в углях у стен города. Там же стояли пузатые бочки с прошлогодним вином. У ворот кто-то фальшиво затянул песню отцов-мореплавателей.

Песню подхватил нестройный хор таких же надломленных голосов. Потом кто-то чихнул, смачно выругался, и хохот оборвал песню. Где-то в стороне подрались коты, не поделившие хвост селёдки.