Книга Путь Скорпиона, страница 162 – Павел Волчик

Потрясённый странным превращением, Ахти вытер набежавшую в глаза воду и уставился на тайное оружие нефилимов.

Такого меча не постыдился бы и сам император. Влажная рукоять с головой коня на эфесе блестела и переливалась. На лезвии ни пятнышка ржавчины, ни щербинки.

На самом кончике меча блеснула рубиновая капля. Ахти удивлённо поднял глаза.

У самого парапета, склонившись над чашей, стоял ученик колдуна – не то мертвец, не то белая статуя. На щеке Анемеда темнела и набухала тонкая полоска. Ещё мгновение, и из неё потоком полилась кровь.

Дождь быстро смывал с лица эту живую краску. Но кровь не останавливалась.

Сердце Ахти сжалось в комок, руки и ноги одеревенели. Он смотрел то на вымазанный кончик меча в своей руке, то на рану противника, который уже больше не был похож на грозного колдуна.

Анемед с лицом напуганного ребёнка коснулся щеки, взглянул на пальцы, перепачканные кровью.

Глаза двух мальчишек встретились. Белые брови ученика колдуна сомкнулись на переносице. Дрожащей рукой он потянулся к висящей на поясе сабле. Клинок сначала завяз в ножнах, затем медленно, как змея, пополз наружу.

Ахти опомнился и с размаху ударил мечом противника, целясь почему-то не в тело, а в саблю.

Анемед едва успел вытащить оружие и прикрыться. Всё ещё не пришедший в себя от раны, он попятился.

Это дало Ахти время, чтобы выбраться из чаши фонтана, он даже пару раз поскользнулся на мокром парапете. Будь на то воля его противника, тот бы уже мог ударить его прямо по незащищённой шее. Но альбинос медлил.

Анемед был старше, выше и сильней, но впал в ступор. Он смотрел на блестевший в руке мальчика меч и всё ещё не мог понять, откуда тот взялся.

— Что, белобрысый, не нравятся фокусы? – зло сверкнул Ахти глазами и снова размахнулся.

Удар получился чуть сильнее, чем он надеялся, меч зазвенел, и рукоять чуть не вылетела у него из руки.

Анемед сделал неуверенную попытку защититься. Он отскочил назад, вытаращил глаза и вытянул руку, пытаясь заставить оружие противника действовать против хозяина.

Но то, что прежде подействовало на нож, не действовало на меч нефилимов.

— Не нравятся фокусы? – повторил, запыхавшись, Ахти. Дыхание у него сбилось ещё после первых ударов.

Он снова замахнулся. Какой-то голос в его голове прошептал: «За Тойво, за старуху Ку-Ку».

Удар. Звон и скрежет.

«За „Мамочкин приют“. За дом».

Звон. Быстрая искра. Анемед поморщился.

С каждым ударом Ахти ощущал, как возрастает тяжесть меча, но и сам он как будто рос и набирался сил.

Альбинос споткнулся и припал на колено. В отчаянной попытке защитить лицо он закрылся саблей от следующего удара.

Ахти, взявшись двумя руками за меч, обрушил на него свой удар.

Треск. Острая, сделанная по руке юноши сабелька раскололась. В руке Анемеда осталась только рукоять с обломком клинка. Он часто задышал, схватился за грудь.

«За Зелёную твердыню! За мать – княжну Фредриику!» – прошептали голоса, звучавшие то ли в голове мальчика, то ли из его нового меча.

Ощущая себя огромным и всесильным, Ахти занёс меч в последний раз.

Ученик колдуна зажмурился и сжался.

«Ахти – песчинка, которая должна стать жемчугом. Ахти-всадник, Ахти-завоеватель, убей!» – пропели голоса.

Рука, сведённая от напряжения, застыла в воздухе. Капли дождя бежали по поющему клинку, собирались на гарде и жгучей струйкой лились под локоть.