Книга Терра и турнир Тринадцати, страница 114 – Мая Сара

«Не о Тео идет речь».

Сначала я разозлилась. Мне хотелось сорвать с себя цепи, пробить стену и, вырвавшись наружу, погнаться за ним. Но я знала, что сейчас должна быть умнее и терпеливее.

В тишине темницы я поняла, что Солэй помогал мне. Он скрывал, что знает меня, скрывал, что на моей стороне. Он играл тихо, по-своему, как волк, выжидающий добычу.

Мне было необходимо с ним поговорить. Хоть с кем-то поговорить. Пока страхи и сомнения не свели меня с ума.

Будто подслушав мои тревожные мысли, кто-то отворил каменную дверь и шагнул в темницу.

Шу. Сильнейший представитель Стрельца.

Он будто сошел с древних фресок, изображения которых я находила в украденных книгах, когда только искала правду о своем знаке.

Кожа у него была смуглая, а глаза, темно-синие, почти кобальтовые, обведены тонкой черной линией, будто нарисованные кистью художника. Черные как смоль волосы торчали во все стороны, словно с ними все время играл ветер.

В отличие от своих товарищей, Шу выглядел спокойным, даже выспавшимся. Будто ни нападения, ни голосования в темнице до этого не было.

Он стоял у двери, прислонившись к проему, скрестив руки на груди. Металл его доспеха сверкал в свете факелов.

Шу молчал. Молчала и я.

Так прошло несколько минут.

— Разве ты не хочешь со мной поговорить? – вдруг спросил он, выпрямляясь и разминая руки круговыми движениями.

— Ты же сам ко мне зашел.

— И то верно, – кротко усмехнулся Шу.

Мы снова замолчали. Казалось, он остановился здесь случайно, просто потому что проходил мимо и не знал, как скоротать время. Вот я ему и подвернулась по пути.

В его взгляде не было ни страха, ни раздражения, ни особого интереса. Он даже не смотрел на мой символ Тельца, будто и это не имело значения.

— Знаешь, – произнес он наконец, – мне никогда не нравился Леон.

Я удивленно моргнула.

— Мы с ним почти ровесники, – пояснил Шу. – Мне было четырнадцать, когда я выиграл титул Сильнейшего Стрельца. Леон тогда уже четыре года, как был в группе. Он меня долго не принимал, считал, что мой экзоскелет – это доказательство слабости.

— Почему так? – спросила я, хотя и догадывалась.

— Я почти не могу ходить без дара, – ответил он как бы невзначай. – Любое движение дается мне с трудом. Я стал Сильнейшим не потому, что хотел стать героем. Не из благородных намерений я тут. Мне было необходимо доказать себе и другим, что я не жалкий. Что меня не надо жалеть. Я такой же человек, как и все.

— Я уважаю это, Шу, – сказала я ровно. – Возможно, турнир помог тебе, но, по-моему, он бесполезен. Это всего лишь зрелище. Нельзя решать, кто достоин звания Сильнейшего, по результатам одного состязания.

— Очень смелое заявление, – ответил Шу, и в его глазах вспыхнул интерес.

Он подошел ближе и сел напротив, скрестив ноги и опираясь локтями на колени. Его движения были естественными, будто на нем не было увесистых доспехов.

— Участники турнира демонстрируют свою силу, – сказала я, следя за своим дыханием, чтобы голос звучал ровно и убедительно.

— Это так, – кивнул Шу, поглядывая на потолок и на паутинки, закрутившиеся в углах.

— Еще они демонстрируют смелость и, возможно, способность защитить мир от зла, – продолжила я. – Однако турнир не раскрывает истинную суть человека. Ты сам сказал, что Леон тебя невзлюбил только из-за того, что ты другой. Разве такой человек должен защищать наш мир? Человек, который судит так поверхностно?