Книга Воин тумана, страница 95 – Джин Родман Вулф

— Хорошо, Охотница.

— Когда-то моя страна принадлежала Гее^[116]. Но я отвоевала ее и приказала разбить старые алтари.

— Я понял, Охотница.

— Ты не должен стремиться ослабить власть моих помощников над собой, а поскольку ты все забываешь, я пошлю с тобой своего раба, который будет напоминать тебе об этом. К счастью, такой человек уже и так рядом с тобой; он поклялся служить мне вечно и без оглядки и поступит так, как я сочту нужным.

— Но я тоже послушен тебе, Охотница!

— Вряд ли. Впрочем, я знаю: ничего дурного против меня ты не замышляешь. Взгляни-ка сюда. – Она протянула ко мне раскрытую ладонь: на ладони извивалась змейка длиной не более мизинца. – Возьми ее и береги.

Я взял змейку, но мне некуда было ее положить, и я держал ее просто в руке, однако через некоторое время почувствовал, что она исчезла и я сжимаю пустоту.

— Итак, – продолжала богиня, – чуть дальше по дороге ты увидишь крестьянский дом. Это недалеко, так что не бойся: воин, которому велено сторожить тебя, не успеет проснуться. Ты должен войти в дом и заставить его хозяев принести тебе бурдюк с вином и чашу. Когда же ты встретишь того, кто предан мне всей душою, то налей и ему полную чашу этого вина, а в чашу опусти змейку. Все понял?

— Охотница, – сказал я, – но твоя змейка исчезла!

— Ничего, в свое время найдется. А теперь ступай. Я пошлю своих собак вперед, пусть разбудят людей в доме.

Не успела она договорить, как псы сорвались с места и мгновенно исчезли.

Я пошел за ними следом и, пройдя шагов пятьдесят, ощутил невыразимую потребность вновь увидеть ее. Я обернулся, но лучше б я этого не делал!

Охотница исчезла, а на ее месте высилась громадная богиня мрака с факелами в воздетых руках. Вокруг нее плавали клочья тумана и сгустки тьмы; какие-то бесформенные тени выползли из-под деревьев. Вдруг послышался леденящий душу вопль, и я бросился бежать. Не знаю, бежал ли я выполнять поручение или просто от страха, который нагнала на меня Мать ночная.

Дом казался самым обыкновенным, из необожженного кирпича, с тростниковой крышей; двор окружала невысокая глинобитная стена.

Калитка была сломана; я вошел во двор и увидел на земле сброшенную кем-то с алтаря статую – три женщины, стоящие спиной к спине; сами алтари, находившиеся по обе стороны от входа в дом, повреждены не были. Дверь тоже уцелела, однако, когда я уже собирался войти, из дома вдруг, резко распахнув дверь, выбежал какой-то мужчина с вытаращенными глазами. Он непременно столкнулся бы со мною на бегу, если б я не перехватил его.

— Не ты ли здесь хозяин? – спросил я.

— Да, я.

— В таком случае я, наверное, могу тебе помочь и снять с дома проклятье, однако ты должен сам принести мне бурдюк с вином и чашу.

Он в изумлении беззвучно открывал и закрывал рот, точно пытаясь сказать что-то, и, наверное, у него на губах выступила бы пена, если б они так не пересохли. Жалостные вопли, доносившиеся изнутри, смолкли; слышно было, лишь как плачет ребенок.

— Принеси же мне вино, – повторил я.

Без лишних слов он повернулся и пошел в дом; я последовал за ним.

К нему тут же бросилась со слезами жена; она была совершенно обнаженной, с искаженным от страха и горя лицом. Бедняжка явно пыталась что-то сказать, но из уст ее вырывались лишь жалкие стоны. Мужчина оттолкнул ее, и она вцепилась в меня, точно просила защиты; я обнял ее за плечи.