Книга Воин тумана, страница 144 – Джин Родман Вулф

— Прости меня, прорицатель, но почему ты называешь меня «господин», если регент назвал меня рабом?

— Он всех так называет, – резко ответил регент.

А сам Тизамен пояснил еле слышно:

— Вежливость и умение вести себя еще никому никогда не вредили, господин мой. Особенно если ты разговариваешь с рабом. Мы, рабы, особенно ценим вежливое обращение. – Он помолчал и спросил: – Так, значит, ты не сможешь ответить на наши вопросы? Ужасно жаль, но, может быть, ты не станешь возражать, если мы почтеннейше попросим тебя попробовать?

— Глотни вина, – предложил ему регент. – А ты хочешь вина, Латро?

— На этот вопрос я как раз ответить могу, – сказал я. – Да, выпью с удовольствием. Но ведь есть Ио, и она может рассказать вам обо мне куда больше, чем я сам.

— Я уже спрашивал ее, – сказал регент. – И кратко пересказал Тизамену все, что я от нее узнал. Она встретилась с тобой в Фивах. Ты был серьезно ранен. Потом ты попытался обнять статую Великого бога вод, и тебя отвели к тамошнему оракулу. Оракул от имени Светлого бога велел передать девочку тебе и направить одного из фиванцев вместе с тобой в Элевсин. В Коринфе вы все трое угодили в тюрьму, откуда вас освободил некий афинский судовладелец. В Элевсине Великая богиня явилась тебе во сне и пообещала вернуть тебя к друзьям. Затем тебя обнаружил мой лохаг, которого я послал на поиски, и доставил ко мне.

Тизамен налил мне вина. Оно оказалось очень старым и удивительно ароматным.

— Благодарю тебя, – с чувством сказал я, принимая чашу.

— Однако вид у тебя недовольный. В чем дело? – спросил регент.

— Ты многое рассказал мне сейчас, великий регент, но все это не имеет ни малейшего отношения к тому, о чем я мечтаю узнать.

— И что же ты хочешь узнать?

— Кто мои друзья? Где мой дом? Что со мной случилось, и как я могу исцелиться?

— Твои друзья здесь – по крайней мере, двое из них. К тому же твой самый большой друг – я, а все те, кто на моей стороне, также станут твоими друзьями. А ты знаешь, какое обещание было дано мне в том сне?

— Да. Мы говорили об этом сегодня днем, в ущелье.

— Раз так, – снова прошелестел Тизамен, – ты, возможно, знаешь и то, что делает тебя залогом нашей победы?

— Нет, этого я не знаю.

— Сперва я решил, – регент как будто размышлял вслух, – что мы с Латро просто родились в один день и час: всем известно, такие дети странным образом связаны между собою. Как ты думаешь, Тизамен?

На лице прорицателя отразилось сомнение.

— Я бы осмелился предположить, что он моложе тебя, господин мой. – И он спросил меня: – Не помнишь ли ты, когда родился, господин мой?

Я только головой покачал, и регент пожал плечами.

— Вот видишь, – сказал он, – вполне возможно, что я и прав. Мне сейчас идет двадцать восьмой год. А вдруг, Латро, и тебе тоже? Что ж ты молчишь? Говори! Никто тебя не обидит.

— По-моему, мне еще не так много лет, господин мой. Скорее всего, я моложе тебя, – ответил я.

Тизамен встал и приблизился ко мне:

— Мне тоже так кажется, господин мой. Могу ли я еще раз привлечь твое внимание к этой прелестной резной фигурке? Не сумеешь ли ты назвать мне имя этого чудовища?

— У него страшные когти – так, может, это грифон? – предположил я.

— Понятно, – прошептал Тизамен. – Значит, божество, отнявшее у тебя память, кое-что все же тебе оставило… Но разве могут смертные постичь смысл божественных деяний?