Книга Воин тумана, страница 120 – Джин Родман Вулф

— Кихезипп.

— Утром, господин мой, он еще помнит события вчерашнего вечера, однако к полудню начинает их забывать, – пояснила Ио. – Он все записывает.

— Вот это очень хорошо!

— И все же, – сказал я, – перечитывая написанное, я порой удивляюсь, правда ли все это.

— Ясно, – как бы сам себе кивнул Кихезипп. – А сегодня ты уже что-нибудь записывал?

— Да, пока мы ждали аудиенции у регента.

— А не было ли у тебя искушения написать ложь? Я спрашиваю, не лгал ли ты, а всего лишь – не испытывал ли ты подобного искушения?

Я покачал головой.

— В таком случае вряд ли ты когда-либо лгал, делая записи в книге. Ложь – это, знаешь ли, дурная привычка вроде пьянства. Ты писал правду – такую, конечно, какой представлял ее себе, но ведь у каждого, так или иначе, своя правда, верно?

— Видимо, ты прав.

— Ты должен помнить: у каждого человека в жизни случается порой нечто столь необычное, что это способны скрыть лишь самые талантливые и изобретательные лжецы. Вот, например, великое сражение при Микале… ты уже слышал о нем? – Мы с Ио сказали, что нет. – Регент лишь сегодня получил известие о нашей победе, и благородный Пасикрат, узнав об этом от моего хозяина, сразу же зашел ко мне. – Старик помолчал, собираясь с мыслями. – Микале – местечко на азиатском побережье. Царь Леотихид обнаружил, что варвары сушат там свои суда. Ситуация складывалась благоприятная, и Леотихид приказал немедленно атаковать. Команды судов были усилены воинами из Суз^[137]. Бой был жаркий, однако построившиеся цепью варвары так и не смогли противостоять нашим дисциплинированным и хорошо обученным фалангам, и их цепь была прорвана. Естественно, наши окружили противника, однако варварам и кое-кому из наших бывших союзников удалось добраться до городской стены и закрыть ворота. Впрочем, это означало их конец. Мы сожгли больше трех сотен персидских кораблей! – Он с удовлетворением потер руки. – Представляете? Команда всего ста небольших судов умудрилась сжечь три сотни кораблей, уничтожить целую армию! Кто этому поверит лет через сто? Великий царь, конечно, построит еще корабли и соберет новые армии, но уже не в этом году. И даже не в следующем.

— А пока у него каждый воин будет на счету, – сказал я.

— Вот-вот, – кивнул Кихезипп.

Когда старый врач ушел, уже почти стемнело. Я велел рабам приготовить ужин, и за трапезой к нам присоединилась та странная женщина в пурпурном плаще.

— Ты не возражаешь, если я тоже с вами поем? Невозможно удержаться, чувствуя такие запахи! Мы ведь теперь соседи – ты знаешь?

— Нет, – сказал я. – Понятия не имею.

— Я сейчас живу в одной палатке с красавчиком Пасикратом. Только он куда-то ушел, а мне его рабы подчиняться не желают.

Еды было маловато даже для нас с Ио и Басием, так что я сходил к палатке Пасикрата, где его рабы готовили себе ужин, и сумел отловить двоих (один, правда, удрал), которым велел сперва накормить нас, а уж потом заботиться о себе, да пообещал, что в следующий раз суну их мордой в костер, если они не будут слушаться женщины, которая живет в одной палатке с их хозяином.

Когда я вернулся, женщина в пурпурном плаще сказала:

— Ну вот, все вышло по-моему – каша из ячменя да бобы! После такой еды и бычья кровь покажется вкусной. Впрочем, нет лучше пищи для мертвых, чем бобы!