Книга Сестра грифонам, страница 7 – Джен Уильямс

— Половина из них тогда утонула, – тихо сказал Форо, как будто ясно видел жуткие образы, проносящиеся в эту минуту в памяти Левен. – Мы несколько месяцев охотились на них по всей стране – их собственной стране, – и они так боялись нас, что многие попрыгали в реку, хотя та вздулась от дождей, а на них были тяжелые доспехи. Нам почти ничего не пришлось делать.

— Да, я тоже там была. Я помню, как вытаскивала тела из воды. – Левен вздохнула и быстро провела рукой по кудрявым волосам, отчего те встали дыбом. – Только при чем тут они, Форо? При чем тут твои… сны?

— Я всегда считал, что служба герольда – это мой шанс начать новую жизнь, даже если я забыл, почему отказался от старой. Но теперь… Я вспоминаю, что мы творили в Ламабете, и… задумываюсь: а что это была за жизнь – та, которую я бросил? Вдруг это не сны, а части того, кем я был раньше, возвращаются ко мне? Что, если я всегда был мясником, Левен? Что, если я всю жизнь только и делал, что проливал чужую кровь?

— Форо, прошлое прошло, – затараторила Левен. – Что сделано, того не воротишь. Мы – защитники империи. Вот что главное.

Она почувствовала раздражение на Форо. Его мрачное настроение отравило ей радость встречи.

— Слушай, а вдруг твои воспоминания пойдут тебе на пользу, а? – Она попыталась обратить его слова в шутку. – Вдруг ты вспомнишь, что ты принц какой-нибудь новой освященной страны, которого давно считали погибшим на родине, и тебе причитается огромное наследство? Как тебе такой вариант?

— Не смешно, Левен. Люди, которые добровольно дают стереть себе память, обычно бегут не от богатства и счастья.

Форо покачал головой. Облако закрыло солнце, и свет, падавший из окна на лицо Форо, померк.

— Я помню только боль, Левен. Стыд, насилие и страшные ошибки. Как жить, когда узнаёшь, кем ты был раньше, и от этого становится тошно?

— Глупости. Ты придумал себе, что твои сны – это ты в прошлом, и теперь отравляешь себе жизнь своими фантазиями. Хочешь, я отведу тебя к целителю? У тебя лихорадка, вот и все.

Но Форо лишь покачал головой. Вид у него был не столько сердитый, сколько озадаченный.

— Я человек без имени, вся жизнь которого пропитана жестокостью и кровью, Левен. И так больше продолжаться не может.

Левен попыталась вспомнить, кого из герольдов видела в последнее время. За месяцы, прошедшие после их увольнения из армии, из Стратума уехали почти все. В основном на юг, на плодородные земли: многие хотели купить там участок и начать новую жизнь. Некоторые, вроде них с Форо, остались в городе, где радовались, что вокруг столько людей и их не надо убивать. Оставшиеся поддерживали связи, по крайней мере поначалу, но Левен вдруг сообразила, что уже давно не видела никого из них. Поэтому и обрадовалась, когда Форо вдруг предложил ей встретиться – без братьев по оружию она уже начинала ощущать одиночество и тревогу.

— Тебе не кажется странным, что нас вообще отпустили? – спросил Форо.

— В каком смысле?

— Мы же могучее оружие империи. – Форо кисло улыбнулся. – Мы поднесли им неосвященные земли на блюдечке с голубой каемочкой, а нам позволили просто уйти и поселиться там, где мы хотим? Больше никаких сражений за императрицу – только уютная пенсия.

— Мы отслужили свое, Форо. – Левен посмотрела на линии руды на своем предплечье. – Таково было условие. Они просто сдержали свое слово, вот и все. И они всегда могут наделать еще таких, как мы.