Книга Путь одиночки, страница 72 – Ольга Соврикова

Откинув прочь тревожащие меня мысли, я собрался двинуться в путь, но все внутри меня противилось этому. Решив в этот раз довериться своим чувствам, я замер прислушиваясь, пытаясь точнее определить, что же именно меня беспокоит.

Где-то там, позади меня, навзрыд плакал маленький ребенок! Так горько, так жалобно, буквально захлебываясь, будто предчувствую беду.

Я стоял и не мог сдвинуться с места. Не мог уйти и оставить его здесь одного. Здесь где веками не было никого живого, где даже попавшие в ловушку, убивающую неразумных, звери давно превратились лишь в кучу костей. Наверняка, где-то в ловушках лабиринта, ещё есть ждущие своего часа, застывшие в стазисе звери, но звери – они не люди. Как долго этот малыш ждал своего часа? Как долго богиня искала того, кто мог бы позаботится о том, кого она так долго хранила? Смогу ли я простить себя, если сейчас уйду, не оборачиваясь? Я стоял, а плач за моей спиной становился все тише и тише.

На мгновение мне показалось, что совсем рядом со мной стоит матушка, её глаза с сочувствием смотрят на меня. Она улыбается и я вдруг понимаю, что её немного веселит та ситуация в которую я попал, ибо она нисколько не сомневается в том, какое решение в итоге я приму. Понимаю и я. Глубокий вздох, поворот и вот я уже срываюсь на бег, стремясь успеть, не опоздать. В глубокой чаше, на увядающем цветке, всхлипывая из последних сил, лежит маленькая черноглазка. Все таки это девочка, а как известно именно девочки отличаются особой живучестью.

Кожаный шнурок развязался и упал мне в ладонь. Волосы, отрастая, тяжелой волной опускаются мне на спину. Очищая их дополнительно магией, я заплетаю тугую косу лишь до середины спины и туго перевязываю. Длинный, свободно распушенный конец косы опускаю в чашу, укрывая, теперь уже своего, ребёнка. Наклоняясь как можно ниже, даю малышке возможность укутаться моими волосами плотнее и чувствую, как тоненьким ручейком к ней течёт живица. Очень аккуратно и бережно обхватывая ладонями, поднимаю её из чаши и прижимаю к груди. Говорят, настоящие родители любят своих детей, невзирая на то, как они выглядят. Пусть девчушка, которую я держу в своих руках, мне не только не родная, но и даже не человек, но глядя на то как она, облегченно вздохнув, закрывает глазки и все глубже зарывается в мои волосы, как тихонько начинает посапывать маленьким носиком, я начинаю понимать, что именно с этого момента мне совершенно всё равно, как она выглядит. Я принял её в моём сердце, а значит и дальше мы пойдем по дороге судьбы вместе.

А ещё это значит, что мастер ошибся и одиночкой мне теперь не быть. Устраивая свою доченьку как можно удобнее, и для неё, и для меня, за пазухой, я с улыбкой, наползающей на моё ещё недавно такое серьёзное и хмурое лицо, думал о том, что теперь мне придется менять многие мои привычки, предпочтения и желания. Например, привыкать к тому, что волосы свои я могу почистить только магией, что коса моя должна быть перекинута только через плечо вперед, что спать теперь я должен очень осторожно. И самое смешное то, что я, очень грамотный целитель, превосходный диагност, но даже мне никогда раньше не приходило в голову, что существует возможность вынашивания ребенка особью мужского пола. И вот на тебе, пожалуйста! Интересно кем я буду в итоге, мамой или папой?