Книга Путь одиночки, страница 58 – Ольга Соврикова

— А куда же пацанёнок без мамки. Мал еще, вот с мамкой и «поедет».

— А если Ульвин все равно не согласится?

— Куда он денется… Поди надоело уже взаперти сидеть. Должен согласиться, иначе придется ему «уехать» следом за женушкой, слишком много он знает.

— Спасибо папочка, ты самый лучший!

— Лучший… лучший. Ты давай веди себя потише, дома посиди, скажись больной. Я пока людей нужных найду. Всё, ночь на дворе. Спать иди.

Как же удачно я в гости-то зашел, и расспрашивать никого ни о чем не надо. Всё объяснили, на все вопросы ответили. Осталось только оценить заслуги и оплатить долги. Должники в наличии двух штук присутствуют, разыскивать не придется и прятаться не нужно ни от кого.

Хлопнула о противоположную стену дверь и в коридор выскочила невысокая, черноволосая женщина лет сорока с плотной коренастой фигурой и довольно жиденькими волосами, собранными в короткую косичку. Первая мысль, мелькнувшая у меня в голове была: «И вот эта тётя желает выйти замуж за молодого парня?».

Мы с Малышом не прятались, но дамочка нас всё равно не заметила. Она ровно на мгновение застыла посередине коридора и двинулась вниз по лестнице уже не торопясь, размеренно ступая. Теперь она проспит до полудня и, проснувшись, больше никогда не вспомнит Ульвина и его семью, а теперь папочка.

Толстый грузный мужик сидел за столом в кабинете, в который я вошёл без приглашения. Стопка крупно исписанной бумаги занимала все его внимание целиком и он не сразу среагировал на моё появление. Мне было весьма интересно наблюдать за тем как возмущение, вызванное моим дерзким появлением, сменяется паникой, и я понимаю почему.

В полутемной комнате, в густой тени он увидел предположительно фигуру человека, но только предположительно, поскольку ни лица, ни точных очертаний пришельца разглядеть ему так и не удалось. А вот ноги и руки отнялись, язык онемел, ни спросить, ни возмутиться, ни на помощь позвать.

Ну, что? Попугаем мужичка? Объясним ему, как сильно он провинился. А надо ли? Лень.

— Встань. Подойди. Запомни. За все свои грехи ты понесёшь наказание ещё при жизни. Завтра с утра, когда ты проснешься, все вспомнишь, но больше никому и никогда не сможешь ничего рассказать, твои руки и ноги не будут двигаться до конца твоей жизни и отныне ты будешь зависеть от доброй воли своей дочери, а теперь иди в свою спальню и ляг спать, и пусть теперь тебе каждую ночь снятся те, кого ты обидел.

Побелевший как стена мужик вышел из кабинета, в сопровождении Малыша, отправленного проконтролировать исполнение моего повеления, а я двинулся наверх ведь где-то там, в маленьком окошке ещё горел свет.

Почти под самой крышей, в небольшой комнате, обстановку которой составляли пара стульев, узкая кровать и огромный стол заваленный книгами, свитками и счетами, на одном из стульев сидел ссутулившись довольно молодой еще человек лет тридцати на вид. Его руки лежали на столе по бокам от тускло светившейся лампы, ладони были крепко сжаты в кулаки, а глаза закрыты, на шум открывающийся двери он никак не среагировал. Создавалось впечатление, что обитатель комнаты просто крепко спит сидя. Я легонько тронул его за плечо и потому как резко он откинул мою руку, а потом громко и четко заговорил, было понятно, что впечатление о крепком сне было ошибочно.