Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 76 – Ольга Соврикова

Все. Пять раз за водой бегала. У самой настолько во рту пересохло, что я этой жертве засухи завидовать начинаю. Он вон, водички «попил», сейчас еще кровушки попьет, встанет и… Хана мне настанет. И не денешься никуда. Покуда за водой бегала, свободно из этого мавзолея выходила, а стоит только о путях отхода задуматься, так словно ветром ледяным обдает.

Тут и появились у меня подозрения в головушке моей многострадальной. Уж больно ветерок знакомый! А не виноват ли в моем теперешнем положении лешак местный?! Мешает ему, видимо, чем-то мертвец этот недобитый. Ну, попляшешь ты еще у меня, нечисть лесная! Дай только выбраться.

Вот за что? Мало мне, что ли, папаши было, который меня из дома выкинул, мать с бабулей угробил, души лишил, замуж за придурка-насильника отдал, так он же еще и лес в приданое мне впарил проблемный. Если он, зараза, еще после приступа не преставился, падаль такая, то я ему сама, лично, харакири сделаю. Вот как только выйду из этой гостеприимной гробнички, так сразу. И лешего вниманием не обойду. Это тут я словно в клетке, а выберусь, тогда посмотрим, кто кого.

Ах, как же я не люблю больно себе делать. А вот и не буду вены резать! Обойдется ладонью.

И все же больно как. Стилет острый. Разрез чистый, глубокий. Кровь наполняет ладонь и, как и вода, аккуратно, не проливая ни капельки, стекает по стилету в рот этому страшилищу. Она течет – моя кровушка, а толку что-то не видать. Надрез приходится повторить. Первый, к моему изумлению, зарастает прямо на глазах без какого-либо вмешательства с моей стороны. И еще раз. И еще. Да больно же!

Все. Голова кружится. Пошел он на… «Стекаю» на пол, прислоняясь спиной к каменному ложу, стараюсь прийти в себя. Тьма милостива ко мне. Она дарит спокойствие и помогает забыться.

Мне холодно. А почему? Так не нужно спать на каменном полу. Вот от холода, пробравшего меня до самых костей, я проснулась. Мумия, слава богам, еще нет. Не знаю, как долго я спала, но изменения в состоянии моего «пациента» за это время все-таки произошли и довольно заметные.

Стоило мне только встать, с кряхтением и стонами столетней старухи разогнуться, как стало понятно, что мучения мои еще не закончились. Теперь Рапунцель был больше похож на жертву концлагеря! Анорексия в последней стадии, не поддающаяся излечению – этот диагноз поставили бы ему современные врачи на планете Земля. Плюс кома.

И я, как честный благородный человек, решила: хорошего понемножку, все что могла я сделала, могу теперь уйти не попрощавшись. Вот только никто кроме меня так не считал и отпускать без страхолюда отсюда не собирался. Да я шагу опять от постамента в сторону двери сделать не смогла.

Радовало в этой ситуации меня только одно – этот, который не развалится теперь от любого неосторожного толчка. Хотя… Разве плохо было бы? Ссыпала бы косточки в мешок, закопала бы в лесу под деревом и все дела! Но этот мужик и при жизни подарком, похоже, не был, а уж теперь и подавно.

Ладно. Беру.

Ха! А гадость я ему все-таки сделаю. Одно движение стилетом – и Рапунцель больше нет. Отныне волосы сами по себе: сейчас вот в сторонку их сгребу отдельно, и мужик с коротко и неровно покромсанными волосами – отдельно. А что? Да они весят в несколько раз тяжелее его скелета! Я его-то не представляю, как и куда тащить буду. Да если бы у меня был выбор, я бы лучше волосы забрала. Красота же неописуемая! А тут, эх…