Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 66 – Лея Арис

— Не переживай, — говорит он мягко, протягивая мне чашку с ароматным кофе. Я вдыхаю знакомый запах — крепкий, горький, идеальный. — Шанс, что ты сможешь забеременеть от меня, очень мал. У вальдирийцев сложная генетика... Так что не думай об этом сейчас.

Он садится рядом, обнимает одной рукой, притягивая к себе. Я прижимаюсь к его теплому боку, делаю глоток кофе.

Ксавьер тянется к своим приборам связи. Включает панели, настраивает, и через мгновение перед нами разворачивается голографическая карта.

— Мы прибыли, — говорит он, и в его голосе появляются привычные командирские нотки. — Сиреневая планета. Та самая.

Мы стоим на краю посадочной платформы, и ветер треплет мои волосы. Планета встречает нас знакомым запахом — пряным, сладковатым, тревожным. Но я быстро надеваю полумаску, чтобы дышать свободно.

— Лазурит, — тихо говорит Ксавьер, сверяясь с данными на планшете. — Так она называется оказывается в каталогах Альянса. Неклассифицированная, непригодная для колонизации. Никто не обращал на нее внимания.

— Никто, кроме нас, — отвечаю я, сжимая его руку.

Мы спускаемся по трапу. Под ногами — мягкая, пружинящая почва, покрытая тем же мхом, что светился в ночи во время нашего первого визита. Вокруг — знакомый лес из извилистых деревьев с перламутровыми листьями. И тишина. Та самая, внимательная, слушающая тишина.

— Я сопоставил данные с твоими находками, — Ксавьер идет рядом, не выпуская моей руки. — Торвенцы. Раса, которую Альянс считает исчезнувшей. О них почти нет информации — все архивы были засекречены или уничтожены. Но то, что удалось восстановить… это невероятно.

— Высокоразвитая цивилизация, — подхватываю я. — Они умели работать со светом и материей так, как другим и не снилось. Их технологии позволяли создавать объекты из чистой энергии, проецировать сознание, записывать информацию в волны.

— Именно, — кивает он. — И именно поэтому их уничтожили. Даргсы хотели заполучить их ресурсы, а когда торвенцы отказались сотрудничать… — он замолкает, сжимая челюсть. — Мой дядя был там. Не как палач, как пешка. Его флот использовали, чтобы заблокировать пути к бегству. А потом пришли гирбиды, когда он отказался.

Я останавливаюсь. Смотрю на него.

— Ты не виноват.

— Знаю, — он касается губами моего лба.

В этот момент воздух перед нами начинает мерцать.

Светлячок!

Он появляется из ниоткуда — переливающееся розово-фиолетовое сияние, знакомые огромные глаза. Сегодня он выглядит иначе — более плотным, более реальным.

На моем браслете вспыхивает сообщение:

«Идем. Ты скоро узнаешь правду. Всю.»

Я смотрю на Ксавьера. Он кивает.

— Веди, — говорю я вслух.

Светлячок разворачивается и плывет между деревьями. Мы идем за ним, петляя по тропам. Лес расступается перед нами, словно живой. Через десять минут мы выходим к скале — черной, базальтовой стене, поросшей тем же светящимся мхом.

Светлячок касается стены. И она оживает.

Камень начинает светиться изнутри, проступают линии, узоры, символы. Стена раздвигается, открывая проход — широкий, уходящий вглубь тоннель, стены которого пульсируют мягким фиолетовым светом.

— База, — выдыхает Ксавьер, сканируя вход. — Энергия колоссальная. И… искусственный интеллект. Огромной мощности.

Мы входим.

Тоннель ведет вниз, в самое сердце планеты. Стены здесь уже не каменные — они словно состоят из застывшего света. Символы сменяют друг друга, рассказывая историю на языке, который я не понимаю, но чувствую кожей.