Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 65 – Екатерина Гераскина

Она замерла, подавилась следующими словами.

Эрэйн действительно порвёт. Вот только не меня, а за меня. И муж, хоть и бывший, это прекрасно знал. Только за Аннабель, не за Анну Вуд…

То, как Вильям и Гроссман переглянулись, усмехнулись и сложили руки на мощной груди, окончательно добило Беатрис.

Спесь с неё слетела, как шелуха с лука.

— С глаз увести, — коротко бросил Рейгард.

И её увели.

Это значило ведь что… он понял?

Рейгард развернулся.

— Анна. Давай поговорим. Я всё объясню.

Я попятилась назад, подталкивая Арта, который жался к моей ноге, вцепившись пальцами в ткань брюк.

Лицо Рейгарда перестало мерцать. Перестало проявлять звериные черты. Передо мной снова стоял человек. Генерал. Мужчина. Отец моего ребёнка.

Рейгард опустил взгляд на мой лук. Потом воин вложил ему в руку мой кинжал — тот самый, что вытащили из столба.

Вильям и Гроссман расступились.

И снова мы смотрели друг на друга.

Рей посмотрел на кинжал, оценил его баланс, провернул в руке привычным движением. А потом, удерживая за кончик лезвия, протянул его вперёд рукоятью ко мне.

— Гроссман, забери, — попросила я низким, грудным голосом, не отрывая взгляда от Рейгарда.

Гроссман шагнул ближе, принял оружие.

Рейгард сделал ещё несколько шагов в мою сторону.

Нас разделяло от силы четыре шага.

Я смотрела на него исподлобья. Лук повесила на плечо.

— Анна. Ты не можешь забрать Арта. Он мой сын. Я в своём праве быть рядом с ним.

Я молчала.

Слова о том, что я тоже в своём праве, повисли в воздухе, невысказанные, но тяжёлые.

Рейгард поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что не собирается нападать.

А потом гаркнул, резко и жёстко:

— Быстро все разошлись! Или у вас нет дел?!

Воины, что стояли поодаль, мгновенно начали расходиться, хотя любопытные взгляды всё ещё ощущались кожей.

Рейгард снова посмотрел на меня. И уже мягче проговорил:

— Анна Вуд не может быть с сыном генерала. Он чужой для Анны Вуд.

— У меня есть бумага об опекунстве, — процедила я, чем явно удивила его.

Он прищурился. Потом усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Император выписал.

— Да.

— Я ему отец. И пока я жив, той бумагой можно подтереться.

А потом тише, почти шёпотом:

— Бель…

Я попятилась. Перед глазами закрылась тяжелая ткань шатра. Я отбросила лук в сторону и присела на корточки перед Артом. У него были огромные, круглые глаза. Лицо красное.

И вдруг он закричал, запрокинув голову.

Я подхватила его на руки, прижала к себе, чувствуя, как дрожит его маленькое тело.

И поспешила уложить его на кровать.

Арта начало ломать. Маленькое тело выгибалось дугой, пятки били по матрасу, пальцы судорожно сжимали простыню.

Черты лица начали плыть.

Сначала едва заметно — будто рябь прошла по воде. Потом сильнее. Лоб вытягивался, скулы заострялись, подбородок будто становился уже, затем снова возвращался обратно. Нос менял форму, губы дрожали, то бледнели, то наливались цветом. Это происходило без остановки. Без возможности передохнуть.

Мой сынок метался по кровати, захлёбываясь собственным дыханием. Руки то сжимались в кулаки, то судорожно раскрывались. По вискам выступил пот. Волосы на глазах меняли оттенок — рыжина то вспыхивала, то тускнела, то отдавала белизной.

Я перехватила его лицо ладонями, нависла над сыном.