Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 5 – Нора Ольвич

«— кто Это? Он так похож на Него»!

* * *

К вечеру тяжеловесного испанского галеона в бухте уже не было.

В новых покоях, оборудованных для княжны из Московии, я утонула в объятиях близких.

Кристанна, очень быстро это имя стало словно родным. С ударением на последнюю согласную. Им так было легче, выговаривать моё новое имя на флорентийском диалекте.

Анжелик не отходила от меня. Впитывая меня взором, всеми порами своего существа.

— Хочу.

— Чего душа моя?

Я улыбалась. Мой голосок, словно переливами звучал для них.

— Сундук такой же. Шубку и украшения. Как у тебя.

Мадам Жанна всплеснула руками.

— А мы уж с отцом думали, что ты и под венец пойдёшь в этой юбке и свитере, что вязала и носила когда-то твоя старшая сестра Каталина.

— Я не собираюсь под венец, ваша светлость. Я уже говорила. Кристанна, а можно мне примерить украшения и вуаль?

Этот щебет словно усыпил отца, сидящего в кресле. Но я знала. Это очень обманчиво. Он всё видит. Он не спит. Он дышит, он погружается в негу, наслаждаясь семейным покоем и уютом. Он хищник, наконец, то познавший тепло семейного очага. Ему это просто необходимо после всех волнений и переживаний.

Антонио бесшумно передвигался по комнате. Неслышно пробирался тенью, подходя всё ближе. Заглядывая в глаза. Привыкая к моему новому облику.

Я всё чаще понимала, что мне удаётся держать контроль над собой. Не навязывать свою волю окружающим без веской на то причины.

«— позже».

Словно сказав вслух, глянула в родные глаза брата. И он вздрогнул. Услышал. Кивнув, уселся на кровать.

Младшие дети осторожничали. Разглядывая смущаясь. Макс хмуро прижимал к себе Росану. Привыкали к дальней, очень дальней сестрёнке, которая будет жить теперь с ними. Принимали в душе и отторгали, понимая, что она не заменит…

Сняла венец и покров, зайдя за ширму. Обернула вокруг головы плат из нежного тонкого шёлка с венецианской росписью, красиво оформила складки, жемчужина налобного украшения легла на своё место, придавая изысканность образу.

Взрослые понимали, что не зря я скрываю волосы. Они, конечно же, всё осознавали и тактично молчали.

— Анжелик, разрешите, я помогу.

Девочка умолкла. Мои руки порхали над её головой. Я же плела ей косу, тихонько напевая, убаюкивая русским напевами.

— А как же шевалье Арман, княжна Анжелик? Он скучал, за вами, а вы не хотите под венец.

Девочка вспыхнула.

— Шевалье? Он рыцарь?

Палец отца дрогнул на подлокотнике кресла, сверкнул таинственно чёрный оникс в фамильном перстне. Он всё слышит, всё контролирует.

— А вы не знали?

Чёрная коса струилась по плечу девочки, вуаль и венец заняли своё место.

— Как вы красивы, Анжелик! Может сарафан, примерим?

Девочка трепетно вздохнула и кивнула в согласии.

Когда же очередь дошла до Росаны и малышка, засыпая под моё мурлыканье, также стала славянской красотой, близнецы не выдержали:

— Девчонка. Просто девчонка. Она даже не умеет сражаться на шпаге. Мы скоро вернёмся!

— А как же гостинцы?

— Позже!

Они выскочили из покоев, устав от однообразия, хлопнули двери. И по коридору понеслись их возмущённые вопли, что на ещё одну девчонку в замке стало больше. И, скорее всего, княжна из Московии, может только косы плести, наряды примерять и в светёлке сидеть да в окно смотреть. Что такое светёлка? Да кто их поймёт этих людей из-за моря!