Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 45 – Нора Ольвич

Я это чувствую, и я понимаю, мы действительно с ним одной крови. И это притяжение именно кровное. Его мысли, я не могу передать, тот хаос, и, в конце концов, изумление, граничащее с восторгом. Перебирает украшения на руке. Мои. Приподымает её, медленно, не сводя с меня взор.

А затем склоняется над ней в прикосновении губами. А я вижу взгляд, направленный на меня. Другого мужчины. Прожигающий насквозь. Граф, он даже не понимает, насколько это не прилично. Это совершенно не скрывает его желаний. Его шаг к нам.

Дикий, несдержанный испанец, который мысленно уже присвоил меня себе. Он словно хочет прервать то, что сейчас происходит. Его бесит любое прикосновение и чужой взгляд на моём лице.

Король.

Франциск, он снова в полный рост, нависает, не отпускает руку. Но держит осторожно, словно боится причинить боль хрупкому созданию, что находится рядом.

Затем его внимание переключается на мадемуазель Анжелик. Не отпуская меня, он словно устраивает ей экзамен. Несколько языков звучат один за одним. Испанский и португальский, венецианский и неаполитанский, французский, наконец.

На всех эта девочка отвечает ему с одинаковой точностью. Спокойно и словно мгновенно переключая своё сознание. Последний вопрос: знает ли она английский язык, и её положительный ответ приводит его в изумление.

— И шотландское наречие, сир.

Его глаза, как у дикой, огромной хищной кошки. Словно лев, он не мигал, он замер, разглядывая нас.

— Какие сокровища вы прятали от меня, князь. Так долго. Они должны принадлежать короне. Девочки и юный граф Антонио де ла Гутьеррес с сегодняшнего дня находятся под официальной моей защитой, будет издан специальный указ.

Отец также сделал несколько шагов в нашу сторону. Франциск, подняв руку, выставив ладонь, заставил замереть князя на месте. Он ещё не окончил свою речь. Он принял меня такой, но ставил свои условия, это было понятно всем:

— Княжна Христина, после Пасхи должна принять католичество. Это приказ.

— День уже назначен, сир.

Я склонила голову.

— Я возьму за вас ответственность, княжна, перед святой церковью и в этот день стану вашим крёстным отцом.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Ну а вы, юное дарование, чего желаете вы?

Мадемуазель Анжелик, что может её смутить? Если с самого детства её «хочу» было реактивным двигателем для нас, и для всего нашего большого окружения.

— Сир, мы с братом всегда мечтали попасть в Сорбонну на лекции по философии.

— Вот как! Многие лекции в университете выдуться на латыни.

Девочка нахмурилась.

— Это будет мой подарок для вас, мадемуазель Анжелик, на ваше пятнадцатый день рождения. У вас с братом есть два года, чтобы выучить латынь. И тогда вы станете самыми юными студентами университета.

В её глазах плескалось счастье и восторг, в этот момент она обожала своего короля, но я была уверена, что только в этот момент.

— Я выучу латынь, Ваше Величество.

— Я почему-то даже не сомневаюсь в этом.

Мужчина усмехнулся, он до последнего не отпускал мою руку. Иногда поворачивался и проверял, не пропала ли я словно наваждение или призрак.

А далее — непринуждённая обстановка и ужин для взрослых. Мы с младшими близнецами и остальными детьми удалились в наши с Анжелик покои.

И только там я смогла перевести дыхание, понимая, что мы отстояли себя только лишь в маленьком сражении. Покачивая усевшуюся ко мне на руки Росану, тихо вела беседу с Антонио и Анжелик. Илона нам накрывала лёгкий ужин на стол.