Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 31 – Нора Ольвич

А мужчина, — он покачнулся, приложив руку к лицу, закрыл на мгновение глаза. У него носом пошла кровь. После чего испанец стал медленно оседать на палубу судна.

Воткнув иглу в ткань, прислонила ладонь к груди, и ни сколько не лукавя, воскликнула на своём ужасном французском:

— Мадонна, у него кровь.

— Анжелик, приступай, — мой шёпот услышала только та, кому он был предназначен. Лёгкий шёлк моей накидки на лице, он всё скрыл. Только глаза были видны окружающим. Расширившись, они с испугом наблюдали за происходящим.

— Отец, ваша светлость! Что с вами! — началась паника. Господи, как она могла это делать — перевоплощаться! Голос Анжелик, её эмоции и слёзы — актриса чистой воды. Кого мы взрастили, потакая во всём этой крошке? Старшие близнецы рванули к отцу, повиснув у него на руках. Этого хватило, чтобы он пришёл в себя. И с удивлением глянул на распростёртое перед ним тело.

— Охрана, — голос Антонио, — сеньору стало плохо. Позовите виконта де ла Кано. Окружите присутствующих, никого не выпускать с палубы.

Итак, всё по плану, всё как по нотам, импровизируем!

— Половцы! Нападение! Кровь!

Сделав несколько шагов к разыгравшейся на моих глазах сцене. Закричала, не сводя глаз с лица потерпевшего. Выронила из рук работу многих дней. Я стала тихо оседать в глубоком обмороке.

— Княжна!

Чей это испуганный голос? Испанский граф? Когда он успел появиться?

— Господи Иисусе, она падает, как донна Каталина!

Анжелик, достаточно, ну что ты, право, так громко, просто голову что-то сдавило. Она жутко болит!

Отец коршуном кинулся к моему телу. Я же сознанием просто скользнула в небытие, дав себе немного отдыха. Потому как навалилось что-то тяжёлое и неподъёмное. Доверчиво прижалась к груди человека, что держал меня на руках, мне кажется, или качка усилилась? Ведь река — она совершенно неконтролируемо, может выйти из берегов. Неожиданно.

* * *

Медленно приходила в себя, уже в каюте, в дальней комнате. Мадам Жанна склонилась надо мной. Лицо мне открыли, ослабили головной убор, непослушные волосы прилипли ко лбу. Как сильно я вспотела. Какая слабость.

— Как вы, Кристин?

— Мне уже лучше. Фиалки — это их аромат я узнала. Что с тем сеньором? Его ранили? Словно стрелой пронзили, я видела кровь. Мой хриплый голос звучал словно стон.

— У него удар, дорогая. Его перенесли в его каюту. Сеньор обездвижен.

— Как страшно. Значит, это не половцы? А что он говорит?

— Он никого не помнит, ваша светлость. Даже внучку, которую привели к нему попрощаться.

— Почему попрощаться, он умрёт? Почему мне стало так плохо? Там было столько крови.

— Виконтесса проверяет его. Говорит, что такое было с её отцом. Он лежал так полгода, а затем умер.

— У меня кружится голова. Можно воды. Или той ягоды, или чего-нибудь вкусненького, пожалуйста, мадам Жанна. Просто ягоды с мёдом, хорошо? Женщина смутилась и отвела взор:

— Кристин, её запасы закончились ещё на «Илиаде», потерпите до столицы. Мы сразу посмотрим, что есть в продаже в это время года из фруктов. А сейчас только вода.

— Голова, как болит голова. Позовите сеньору Адорию, пусть сделает что-то… где она?

Я больше не могла говорить. Раздался стук в, как оказалось, распахнутую уже дверь. Охранники в напряжении застыли, не впуская в мои покои кого-то, кто стоял в коридоре.