Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 16 – Нора Ольвич

Ухоженные ногти. Остригла постепенно отросший гель лак, и привела их в порядок, сделав простейший маникюр, натирая ногтевую пластину воском от свеч. Тоненькие колечки на пальчиках с безупречной кожей.

Основательно похудевшая фигурка в корсете. Я была уверена, килограмм восемь за этот месяц я подарила этому миру.

Чистые продукты, и все мои усилия начали давать результаты, а может, те капельки мёда, что я стала принимать в определённые дни, дали такой эффект?

Нежный аромат фиалок вокруг меня, что так любила матушка. Нашла в её комнате флакончик с загустевшей маслянистой массой на дне. Хватало просто капельки этого концентрированного настоя на острие шила для того, чтобы, растворив его в воде для ополаскивания, благоухать прекрасными фиалками Тулузы.

Каждый раз, не решалась открыть входную дверь.

Вставляла ключ и открывала засов.

Стояла.

А затем всё закрывала и уходила в спальню.

Завтра.

Раздевалась и долго смотрела на себя в отражение.

Не готова. Не верю, что я та, за кого себя выдаю. А если не верю сама, то как я смогу убедить в чём-то других?

И снова полное погружение в себя, и чтение вслух. Затёртый томик Шекспира с выученными наизусть словами:

«— … её глаза на звёзды непохожи, нельзя уста кораллами назвать».

Вспоминала как матушка Жанна, умирая, в глубокой старости, напевала мне тихо слова шлягера будущего, и рассказывала о моём появлении на свет, обо всём.

Отца уже не было в живых, она же решив облегчить свою душу, рассказала, как стала графиней, как бесконечно долго работала над собой и над своим сознанием, понимая, что одна просто погибнет. Не выживет беременной от заезжего моряка, без денег и связей.

Во всём доверясь Каталине, прятала страх и смущение, за гордо поднятой головой и неторопливой речью. Спокойно смотрела в глаза противнику, порой наслаждаясь его замешательством. А сама поражалась смелым и необычным действиями своей подруги.

Она действительно была графиня.

А я? Неудачница из будущего.

Нет! Я исправлю, то, что началось так печально когда-то, в двадцатом столетии.

И каждый день, понимая, что должна менять себя, начинала с веры, что я единственная наследница славного рода д’Фуркево. И если не выйду, завтра на улицу, то, возможно, уже не выйду никогда. Однозначно я должна получить недостающие сведения.

Должна решить, что делать дальше.

Сегодня же отворив-таки двери замка, скромно опустив веки, вживаясь окончательно в роль, чувствуя себя прекрасной и девушкой, что недавно покинула монастырь, я вышла на крыльцо.

«— Боже, почему я этого не сделала раньше, какой воздух, синь небесная, как хорошо жить».

Неспешной походкой, с прямой спиной, поддерживаемой под платьем корсетом со шнуровкой спереди, грациозно, приподнимая сантиметр юбки от пола, шла к часовенке, что стояла островком христианской веры посередине посёлка.

Подойдя, смотрела на колокол, не решаясь прикоснуться к канату, свернув, отправилась к склепу. Воспоминания.

«— он отравил её, Мадонна»!

Господи, неужели это было всё с нами. Молитва. И нежный расцветший цветок магнолии у ног Мадонны. Слёзы на святом каменном лике. И на моём. Склонённая голова.

Приходило понимание, как всё не просто во Вселенной. Ладно бы Душа. Но моё тело, физическая оболочка, как такое возможно? Как она могла оказаться в другой реальности, словно скользнула в небытие.