Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 90 – Нора Ольвич

Хотя. Его взор, затуманившись, воспроизводил специально для него нежную «английскую розу», что, заснула в саду вчера и была воплощением элегантности, кроткой нежности и той безупречности о которой он мечтал для своей дамы сердца. Его сознание рисовало картинками ту ситуацию, когда он держал её беззащитную на своих руках.

«— я готов для неё на всё, я убил бы себя, если навредил бы ей в тот момент, отчего она не моя до сих пор»?

* * *

— Я задал вам вопрос, сеньора делла Гутьеррес. Что вы делаете в моей библиотеке? За моим рабочим столом?

— То же самое, ваше превосходительство, что и вы вчера делали в моём саду. Вы подслушивали и подсматривали, я же только подсматриваю. Не правда ли, интересное занятие?

Не отвлекаясь более, графиня углубилась в прочтение письма королевы к своему военному советнику.

— Что за почерк у Её Величества, или это секретарь-такой грамотей?

Брови девушки, что с вниманием вникала в текст, сошлись к переносице. Шагнув было к ней быстрым шагом с мыслью поступить отвратительно, но тем не менее очень правильно, а именно вырвать секретное послание из этих наглых и загребущих ручонок, дон Доминго, услышав примечательный свист в воздухе, замер.

Осознав, что в стену в миллиметре от его плеча вонзился стилет, он стал походить более на статую, обездвиженную своим мастером на века.

— Я не промахнулась, ваше превосходительство, это просто предупреждение.

От полки с книгами отделилась и вышла из тени тоненькая фигурка в строгом платье с примечательно дорогим кулоном в дивных каменьях на ажурной золотой цепочке до низа груди. Новый персонаж сего действия двигался словно приведение в его сторону; грациозно и очень плавно.

— Пока сеньора графиня занята, давайте присядем и объяснимся. Меня не представили вам в своё время, но вы верно и так знаете кто перед вами, я могу судить об этом из прочитанных нами донесений сеньора герцога дель Альбуркера к вам господин генерал, поправьте меня, если ошиблась в звании. Итак, я княжна Волконская, урождённая д' Фуркево.

Отчего у вас так много вопросов к нашей семье, сеньор генерал? У вас, у сеньора — герцога дель Альбуркера и вашей королевы? В Венеции кризис власти, а если честно, то и в Испании тоже, а мы здесь при чём?

Гибнут девушки, и пожилые достойные дамы, взрослые достойные синьоры, развлекаясь, играют в политику и любовь, сорят целыми состояниями на подарки возлюбленным, но не могут признать себя виновными в одном простом деле. Вы готовы принять в этом участие? Не советую. Ваш посол забросал вас депешами. Так, его не выпускают из республики. Отчего думаете? Виновен, я так вам скажу. Виновен! Интриги страшное дело стоит только начать. Знаете, как говорят у нас в Государстве Российском «коготок увяз, всей птичке пропасть».

Вот вы две недели назад чуть не погубили невинную душу, считая девушку, попавшую к вам в дом гувернанткой наших детей, а как узнали, что она благородна и носит высокий титул, воспылали к ней чувствами отчего-то. А если бы совершили насилие над этим хрупким созданием, растерзали её в угоду своей похоти, смогли бы признать свою вину перед всем светом? Верно нет. Никогда. Ведь она же сама пришла к вам в дом, в неподобающе простом виде. Правда? Значит, гувернантку насиловать можно?

Он не сводил взгляда с говорившей. Дивясь её правильному испанскому языку и манерам. Королева Марианна не столь изыскано и утончённо вела себя обычно. Видно было, что девушка родилась как у них, говорят уже с короной на голове. Однако её вопросы, заданные напрямую некорректны, дамам не принято говорить о таком, но как ей сказать об этом? Ведь вопросы касаются его поступка. Так кто из них некорректен?