Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 11 – Нора Ольвич

Удивительно, но этот посыл спустя практически век, он тоже молниеносно сработал, как и тогда, когда им воспользовалась Кристин. Нас сразу провели в отдельный кабинет особняка на Гранд-Канале, я в нетерпении ожидала маркизу или маркиза, любого, кто имеет честь носить эту фамилию в семнадцатом веке. Рядом, как всегда, была моя леди.

— Иннес, вы так на меня смотрите, что-то не так?

— Вы бледны мадам Дениза, ваша тёмная маска сильно подчёркивает это. Я только смею догадываться, чего это вам стоит. Мне кажется, я ощущаю всю эту боль и волнения вместе с вами. Вы словно режете себя по живому.

— Это так. Но мне необходимо пройти всё до конца, ведь главная встреча, мне кажется, впереди. Я помню их не многих, и очень отдалённо, а ведь мы родня.

— Мари-Роз, девочка, вы выжили в той войне, о Мадонна! Об этом срочно необходимо сообщить всем членам семьи во Флоренцию.

Обернувшись, я увидела пожилую даму с тростью в руках. Седая и элегантная с чертами лица дочери Анны — Элеонор в строгом платье на пышной юбке, с длинной ниткой великолепного жемчуга, она как-то умудрилась в своём сложном положении бесшумно подойти к дверям кабинета.

Растерявшись, я стояла и смотрела, на женщину, что со слезами на глазах протянула ко мне одну руку, словно желая издалека дотронуться до меня. Вторая, держа трость, на которую дама опиралась, дрожала от напряжения. Вдруг предмет, что служил опорой для хрупкой пожилой донны, выскользнув из ослабевших пальцев, со стуком прокатился по полу, внося невольный диссонанс в сцену с застывшими в напряжении людьми:

— Анжель д' Фуркево, до последнего не верила, что ты погибла, она знала, что её девочка жива, она верила, — этот шёпот мог ранить и свести с ума любого.

— Анжель… — я торопливо снимала с лица маску, слыша знакомое имя.

— Бабушка Анжель, дорогая, ведь после гибели твоих родителей только она занималась воспитанием единственной своей девочки. Ты наша пропавшая Роза, я сразу это поняла, как ты похожа на герцогиню Франсуазу.

Заметив, что губы старушки сотрясает мелкая дрожь, и она еле держится на ногах, я бросилась к ней в объятия. Тяжёлый ком, что подступил к горлу, мешая дышать, выплеснулся в состояние, которое я так боялась показать кому-либо.

Рыдая шептала, что совсем не помню её, что многое пережила и совершенно не понимаю, как жить с этим дальше.

— Вы разве не будете меня проверять, задавая каверзные вопросы?

Вытирая слёзы непонятно откуда взявшимся платочком напряжённо ждала ответа.

— Как можно? Я что не узнаю нашу девочку? Моя душа сразу признала тебя, малютка. О чём ты, моя Роза? Это кто это тебе устроил проверку?

Рассказывая про смотрящего за имением на острове Мурано, и заданные синьором Грэко вопросам, присматривалась к старушке, ожидая тогда, возможно, и от неё чего-то подобного. А затем расспрашивала обо всём, сидя в гостиной комнате жилой половины особняка, на шикарном уютном диване, прижимаясь к пожилой родственнице, удивлённо поражаясь сама себе.

Мои чувства были так неподдельно горячи и искренни, мне кажется, в прошлой жизни, в будущем, я не могла так сопереживать и любить кого-то. Принимая любовь от окружающих, как нечто само собой разумеющиеся. Получается, что пожилая синьора-племянница, или всё же двоюродная сестра, моего покойного мужа, она тоже помнит меня маленьким ребёнком и, как ни странно, признала сразу и безоговорочно.