Книга Не про Любовь!, страница 21 – Нора Ольвич

— Думаешь, про это место, знаешь только ты?

Что-то шевелилось во мне дикой неуверенностью. Я не верила, что вот так легко мы затеряемся и оторвёмся от погони. Какая-то закономерность пугала в происходящем. Это было как сон, от которого невозможно избавиться. Как же хотелось проснуться!

— Моя подруга как-то проговорилась в те далёкие времена, что её муж здесь работает и зарплату хорошую получает в отдельной кассе. Проговорилась, а после их не стало. Просто не вышли на работу. Оба.

— Стас, их много таких вокруг него я теперь понимаю это. Как ты говоришь, они выжили и приспособились к этому миру. Занимают хорошие руководящие посты на государственной службе. Ты думаешь, что нам удастся вот так, оставив машину в кустах, отсидеться в этих развалинах? А что потом? Что ты обычно делала в таких ситуациях?

— Меняла мир, это было один раз, по неопытности. Это практически убийство одной из нас. Именно так я очутилась в этом мире. Нора. Не ты, другая. Она пожертвовала собой ради меня.

— Что?

Глава 5.

— Нора? Была ещё какая-то Нора?

— Это было так давно. Ошибка. Наша с ней огромная ошибка! Много лет после попадания в этот мир я не жила, существовала в сточных канавах, готовая за чёрствую корку… Не понимала, как жила. Собаки лучше существовали в те времена. Не ценила чистоту данного мне Вселенной тела. Болела всем подряд. Выла от безысходности. Искала тебя всюду.

Думаешь легко свою энергию, всю себя полностью вплести в сущность чужой окружающей среды? Даже если ты смог воссоздать себя по облику и подобию живущих в этом мире особей. Это тонкий процесс, требующий осознанности и понимания всего вокруг.

Представь себе художника, смешивающего краски. Нельзя просто так бросить все цвета на холст, иначе получится хаос. Нужно знать, какой оттенок дополнит другой, как свет и тень создают глубину. Ты, наверное, моя Нора. Ты вернулась.

— Твоя? Я пра-пра внучка тебе.

— Сейчас ты говоришь про материальную оболочку. Я же про иное. Расскажи про Нору этого времени.

— Это вид моего имени, я себя сама так назвала в детстве.

— Сама?

— Да. А после возненавидела это сочетание букв. Так, меня звал Стас. А началось всё в детстве. Как сейчас помню, карусель в парке – лодки, подвешенные на цепях. Крепление под самыми облаками и вихри ветра, когда взмываешь вверх. Сердце замирало от восторга и немного от страха. Маленькая деревянная лодочка казалась такой хрупкой в этой небесной выси.

Внизу мелькали лица прохожих, яркие пятна аттракционов и зелень деревьев. Все казалось таким далеким и неважным. Мама, переживая, кричала и звала меня Эллочкой.

— А ты?

— Подошла к ней и сказала, что это не моё имя. Что зовут меня Нора. Так и повелось.

Легко было откровенничать, прижавшись друг к другу, сидя на старых ящиках в темноте подземелья. Легко было создавать для себя иллюзию, что мы с ней одно целое. Хотелось отключиться и забыть про опасность, не могла думать, что Ида, возможно, меня использует.

— Мне кажется, это бомбоубежищем раньше было. Дверь – бронь и засов надёжный… Ящики вроде как из под бутылок.

— Это их не остановит, если они нас найдут.

— Почему ты только сейчас об этом говоришь? Почему привела сюда?

— Ты должна вспомнить. Нора. Вспомнить и перенести нас отсюда. Обратного пути нет. Говори снова про своё имя, почувствую себя вновь в полёте, так тогда, чувствуй тот экстаз, когда “пила” молодость сына Отто.