Книга Не про Любовь!, страница 106 – Нора Ольвич

Это было просто необычно для всех жителей. Вы спросите, для чего мы срывали с места этих взрослых людей? А как быть, если привыкли за прошедшие месяца? Если стали одной семьёй. Если они не желали для нас неприятностей в большом городе и готовы были оказать поддержку. Если хотелось участия, а ещё полного доверия. Вот и портрет графини, завёрнутый во множество слоёв мешковины уже закрепили на крыше дилижанса. Сверху лёг непромокаемы брезент. Холодный ветер погнал опавшие листья, а туча закрыла собою тусклое солнце. Наши новые дорожные сумки с одеждами и прочими вещами, встали в салон. Особый груз был при нас в дорожном ридикюле. Среди новых затерялся и старый сундук-рундук. Мы его забрали с антресолей как семейную память.

Итак, в путь.

Вчера нам доставили ещё одно письмо. Леди Иден, даже не глянув, от кого, небрежно отправила его в общую кучу. Я рядом положила копии расчётов и решение городского совета о взаимозачёте. Всех, кого считали нужным, мы просто вычеркнули из своей жизни. Заблокировали.

Это было непривычно для восемнадцатого века, но вполне нормально для двадцать первого. Об этом я догадываюсь, знал весь городок. Знал, судачил и был на нашей стороне.

Оплатив дорогу, мы заняли очень маленькое отделение с мягкими местами в дилижансе. Наше сопровождение разместилось в общем вагоне. Из путешествующих был ещё только незнакомый мужчина – клерк из пригорода Эдинбурга. Багаж, перевоз которого тоже пришлось оплатить, занял слишком много места.

Последний раз из окна экипажа глянув на городок, который нас приютил практически на три с небольшим месяца, мы, осторожно набирая скорость, вновь отправились в путешествие. Верхушка замка, в котором гостила королева когда-то, виднеющаяся над верхушками деревьев, медленно проплывала, оставаясь в прошлом.

— Ведь это не похоже на позорное бегство? Нет?

— О чём ты, Аида?

— Мы не смогли встать на одну социальную лесенку с их благородствами. Не смогли попасть в замок. И вот… уезжаем.

— Ш-ш.. сестрёнка. Тихо. Мы создадим своё личное благородство. Две княжны из Российской Империи, дорогого стоят. Не подступиться к нам будет. Свои понятия, свой герб, свои лилии. Не унывай, и на нашей улице перевернётся грузовик с пряниками. Лучше подумай, какие ты комнаты хочешь для всех, для нас. Ведь не с руки нам будет людей, которых сорвали с насиженных мест отправлять назад.

— Не с руки.

Прищурив взгляд, она смотрела в окно.

— Мы и так многого с тобой достигли, полностью смогли подстроиться под обстоятельства. Вспомни нашу первую поездку, как бежали из лесу, задирая высоко юбки, стиранные от чужих испражнений в ручье. А ведь и полгода ещё не прошло. Главное городской совет нам выправил документы с разрешением и возможностью передвигаться по стране. Он вписал в него наши имена, согласно дословного звучанию. Он узаконил наше пребывание, переработав то, что было рождено из наших домыслов за одну только ночь.

Я говорила, а она всё выше приподнимала подбородок и выпрямляла спину.

— Мы проиграли всего только одну битву…

— Как знать. Мне кажется, что наоборот, мы выиграли её, оставив без внимания все их высокородия с письмами и посланиями.

*****

Целый день, мы были в пути. Сменили лошадей на станции, поели и сходили по нужде. А сумерки наступали быстро, октябрь он такой... В экипаже было зябко. Срывались крупные капли дождя, они катились по толстому, забрызганному придорожной грязью стеклу окна. Дул ветер со стороны океана.