Книга Перелётная Птица, страница 97 – Нора Ольвич

Ей придётся ответить за многое.

Глава 13

— В Петербурге погода являет собой калейдоскоп неожиданностей, скажу я вам. В отличии от Москвы, где солнечный прогноз чаще оправдывается на протяжении всего дня или даже нескольких, в городе на Неве всё иначе.

На секунду глянув на засыпающую внучку княгиня продолжила

— Над Северной столицей небо может разразиться дождём, затем озариться солнцем, обрушиться градом, смениться пронизывающим холодом и, наконец, обдать внезапной жарой – и всё это в течение одного летнего дня. Лето в Петербурге обычно отличается умеренны воздухом, тогда как Москва нередко изнывает от зноя.

Интересно, что осенью и зимой, невзирая на более северное расположение, в Петербурге нередко бывает теплее, чем в Москве, – таковы мои личные наблюдения. Зимний период сложнее переносить из-за крайне короткого светового дня, разительно отличающегося от московского. Летом Петербург вознаграждает нас за это белыми ночами, но зимние месяцы превращаются в череду тёмных дней. Женечка правильно решила, как только сани встанут на путь, нужно будет перебираться в Первопрестольную.

Бабушка могла часами говорить о том и о сём, покачивая при это младшую внучку. Они сидели на потёртом диване. Ещё одном. Их было много в доме. Строение стояло вдоль набережной Невы, среди таких же, как и оно. Менять диваны не разрешали, потому как это объект памяти. Какой-то из этих раритетов, своей попой опробовала даже сама Екатерина II.

Только в каком году это было, никто не помнил.

Ирена, сидя на коленях у бабули, обхватив ногами её полный живот, совсем как обезьянка, она клала голову на плечо пожилой женщины и так могла дремать часами.

Эта связь была нерушима.

Ольга Васильевна Бельская трогательно вздыхала, вспоминая своих внучек. И будто притянув их мысленно, в один из пасмурных дней мы дождались- таки гостей, которым никак нельзя было отказать в приёме.

Григорий Александрович Бельский пожаловал вначале сам, засвидетельствовать своё почтение матушке. А после и её невестка Анастасия с детьми повадилась в гости ходить.

Всё это было к лучшему. Сестрица Ирена, оттаявшая, сменившая гнев на милость, полюбившая няню и всех вокруг, уже совсем не отличающаяся от других деток. Она начала улыбаться, забыв о том, что нужно постоянно плакать. Девочка вошла в обычный режим дня маленького ребёнка. Большой приёмный, бальный зал стал игровой комнатой. В ней можно было да хоть в футбол играть. Дом наполнился шумом и гамом. Отец вздыхал украдкой, понимая, что тихие, спокойные дни канули в лету, однако он приходил навестить этот бедлам, поговаривая иногда, что если мяч попадёт в окно…

Он несомненно возьмётся за розги.

Через несколько недель Ольга Васильевна съехала от нас. Их дом привели наконец-то в порядок. Он стоял не очень далеко от нашего. Сын Григорий с невесткой и детьми навсегда вернулись из Европы, в которой наконец-то воцарилось спокойствие.

Я терялась в этом городе. Знакомом и вовсе нет. Внутренне мне была ближе Москва. Вдоль набережных Невы и Мойки, вдоль Миллионной улицы, вокруг Исаакиевской площади, на Большой и Малой Морской стояли роскошные особняки знати, возвышались дворцы великих князей.

Рядом с ними появлялись и доходные дома с квартирами, рассчитанными на весьма состоятельных жильцов, — своими нарядными фасадами они нередко были похожи на особняки.