Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
Выслушав вступление родни, я вдруг спросила: — А что в театре возле Арбатских ворот, говорят премьеру дают? Мой тихий голос прозвучал, будто разрыв снаряда на боевом поле. Все обратили внимания на меня говорящую. Я рассчитала верно. Опыт и пережитые интриги в женском коллективе, в котором борьба за медали – цель жизни, не прошли даром. Будто все только что увидели не такую причёску, как у всех, и цепочку тонкой удивительной работы на мне. Лиза, нахмурившись на мгновение, заподозрив что-то, промолчала. Но я прекрасно видела, что она помнила о нашем разговоре в парке. Помнила и сдержанно не произнесла ни слова, становясь безмолвной соучастницей. — Театр не простоял ещё и двух месяцев. Кузина бабули - Ольга Васильевна Бельская взмахнула ручкой, её компаньонка кивнула головой с аккуратной причёской в согласии. Сверкнул большой самоцвет в перстне на руке у богатой театралки. — С первых же дней своего представления он неохотно посещается публикой и сборами, едва окупает свои ежедневные расходы. Я вам так скажу: - его сиятельство граф Растопчин - губернатор Москвы, весьма недоволен этим фактом. Недоволен он многим про этот театр, вот давеча… Далее мы слушали последние московские сплетни о том, что некто Гусятников, человек почтенных лет, из купеческого сословия, вращавшийся в лучшем московском обществе. Он был большой театрал и поклонник известной певицы Лизоньки Сапуновой. В то время, о котором мы говорили, приехала из Петербурга в Москву на несколько представлений известная французская певица Филис Андрие… — Это у неё самая главная роль в новой пьесе? Француженка играет дочь русского боярина? Удивительно... — Но факт! Ольга Васильевна поджала губки. — Истинные театралы взволнованы, они сплотились против француженки. Поклонник Сапуновой и всего отечественного, Гусятников, стал во главе недовольных, и в первый же спектакль уселся в первый ряд кресел и только начинает Филис, вступление, он затыкает себе уши, встает с кресел и с заткнутыми ушами торжественно проходит всю залу на выход… Слушая громкие рассказы о последних столичных новостях, отложив прибор, застыв, я, не сводила взора со своего «жениха». Наши взгляды встретились. Прислушиваясь и бесконечное множество раз слыша имя своей любовницы, он вдруг с интересом взглянул на меня. Я уверена на сто процентов была, что они приехали вместе в Москву. Впервые за всё время, что он присутствовал за столом его фирменный взгляд не был равнодушно отстранённым. В этот раз, он взглянул, приклеился…, и мужчина всё понял. Наверное, меня выдали упрямо сжатые губы и пальцы, державшие напряжённо прибор. Его лицо изменилось: отстранённость уступила место чему-то похожему на настойчивую неприязнь ко мне. Мужчина не смутился. Нет. Но сразу приметил простоту моего наряда, он действительно не так смотрелся, как одежды других дам. Не наряжалась для него, не посчитала нужным. Не стараюсь обаять, завладеть вниманием. Нет моего щебета; отсутствует нежное и глупое смущение юной девы. Ничего нет такого, что присуще молодой особе к которой посватался господин его положения. Морщина легла между широкими бровями. Его взгляд становился всё настойчивее. Он будто просил меня прекратить это, ведь голоса продолжали звучать, обсуждая Её… Приму. |