Книга Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2, страница 12 – Вивьен Ламур

Илья и Настя работали у дальнего стеллажа. Илья — парень лет семнадцати, серьезный, молчаливый. Настя — помладше, но смышленая. Она уже знала, что капельницы надо проверять каждое утро, и сегодня заметила засор раньше меня.

— Молодец, — сказала я. — Если вовремя не прочистить, растения засохнут.

Она покраснела от похвалы, а Фомич из своего кресла скрипнул:

— Илья, не ровняй так, корни оголишь. Не спеши, как на пожар.

Илья молча поправил, и я улыбнулась. Старая гвардия.

В дверях показалась Аня. Светлое платье, легкая шляпка, прическа аккуратная. Даже в деревне она оставалась столичной дамой. Но улыбка теплая, не чопорная.

— А я знала, где тебя искать, — сказала она, входя. — Можно было даже не спрашивать, просто прямиком сюда.

Я обрадовалась ей. Она бывала в теплице и раньше, но сейчас ее взгляд сразу зацепился за дальнюю стену. Там, где раньше просто доходили грядки, теперь красовалась деревянная шпалера, а по ней вились молодые, но уже сильные лозы винограда. Крупные кисти висели среди резных листьев, наливались соком, обещая сладость.

— Лиза, а это что у вас новенькое? — Аня подошла ближе, коснулась пальцем упругой ягоды. — В прошлые приезды я такого не помню.

Я подошла к ней, встала рядом.

— Виноград. Посадили прошлой весной, и вот первый урожай, — я осторожно тронула гроздь. — Коля, кстати, уже требует вина, но мы его пока не слушаем.

Аня улыбнулась, но глаза у нее были грустные. Она перевела взгляд на Фомича, подошла к старику, наклонилась.

— Здравствуйте, Фомич. Как вы себя чувствуете?

Фомич прищурился, узнал.

— А, барышня Аня... Приехала. А барин-то где? — он, конечно, про мужа, но Аня на секунду замерла, а потом мягко ответила, словно понимая иначе:

— Коля в поле. Я к Лизе пришла.

Фомич кивнул, не вникая.

— Она тут командует, ягодка барская, — он кивнул в мою сторону, — а мы слушаемся. Она у нас голова, а мы руки.

Я смотрела на них и думала: Фомич из старой закваски. Ему уже не объяснишь, что жизнь не стоит на месте, что в стране перемены, что он сам давно не крестьянин, а пайщик кооператива. Для него мы все те же — барышня Аня или Лиза, барин Николай, барин Володя... И пусть. Главное, что он с нами, что теплица его держит.

— Фомич, вы без нас не пропадете? — спросила я. — Мы с Аней в беседку, на полчаса.

Он махнул рукой:

— Идите, идите. Я тут присмотрю.

Мы вышли из теплицы. На ходу я кивнула Илье, показала на дальний стеллаж: там надо доделать пересадку, Настя справится. Они поняли с полуслова, привыкли.

Лето было в самом разгаре. Жара, но в тени яблонь дышалось легко. Воздух наполнился густым, приторным ароматом — это наливались плоды, тяжелели ветки, и казалось, что сам сад дышит медом и сладостью. А у беседки пахло иначе: нежно, чуть горьковато. Плетистые розы обвивали деревянные решетки, лезли вверх, к крыше, и свисали розово-белыми каскадами.

— Как у вас здесь пахнет... — Аня закрыла глаза. — Медом и яблоками. А розы... Это какой-то особый сорт? Я такого аромата никогда не чувствовала.

— Французский, — сказала я, проводя рукой по лепесткам. — Коля выписывал из-за границы. Хотел, чтобы беседка утопала в цветах. И представляешь, прижились.

Мы сели в тени. Я увидела, как мимо пробегает молодой работник.

— Сергей, будь добр, принеси из погреба льда, из кухни — лимоны, мяту, сахар и воду. И высокие стаканы, если не трудно.