Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 94 – Анна Кривенко

Несколько мгновений в зале стояла полнейшая тишина, а потом… потом всё взорвалось овациями. Люди вскакивали с мест, кричали, аплодировали, свистели, топали ногами. Кто-то из наших мастериц завизжал от восторга, Марья, стоявшая в первом ряду, закрыла лицо руками и заплакала.

А я не могла двинуться с места. Стояла, прижимая ладонь к груди, и смотрела на судейский стол, где моя салфетка лежала под стеклянным колпаком, как драгоценность. Несколько мгновений я просто приходила в себя, ощущая невероятное облегчение и зарождающийся восторг.

А потом прикрыла лицо ладонью, пытаясь удержать в себе чувства, которые рвались наружу, готовые выплеснуться слезами. Получилось! У нас получилось! Слава Богу!

Глава 43. Узнал...

Ликование было абсолютным. Наши мастерицы обнимались, плакали, смеялись. Зрители кричали «Браво!», а я стояла посреди этого шума, как в тумане, чувствуя, как внутри разливается лёгкость. Наконец-то недели бессонных ночей, трудов, стараний, споров и страхов отпустили душу, и теперь я будто плыла, не касаясь ногами земли.

Команду Яковинского княжества попросили пройти для торжественного награждения. Раздался голос распорядителя, и всех нас, двенадцать человек, выстроили в шеренгу перед судейским столом. Только тогда я заметила, что в глубине зала, на возвышении, затянутом пунцовым бархатом, находится княжеская ложа. Там сидел сам князь — я узнала его по портретам, висевшим в здании суда. Невысокий, плотный мужчина с седой бородой и острым взглядом — он смотрел сейчас именно на нас, на нашу пёструю разношёрстную команду, и в его глазах читалась нескрываемая гордость.

— Вы показали, на что способны настоящие мастера Яковинского княжества, — произнёс правитель торжественно. Голос его звучал негромко, но покровительственно. — Южане трижды были первыми, но сегодня вы доказали, что наше ремесло ничуть не уступает их таланту, а в чём-то даже и превосходит. Поэтому я повелеваю вручить вам не только обещанный мешочек золотых монет, но и памятные медали с изображением княжеского герба, а также каждому члену команды почётные грамоты, которые отныне будут давать вам право на снижение налогов при ведении собственного дела.

Зрители зааплодировали, а я почувствовала, как радость забилась в груди. Снижение налогов — это было не просто почётно, но и невероятно ценно для нашего с Марьей будущего дела, для той мастерской, которую мы с Софьей Андреевной только начали создавать.

Нас награждали по одному. Я едва ли не первой подошла к князю, принимая из его рук тяжёлую золотую медаль на ленте, а потом и грамоту — плотный лист пергамента с княжеской печатью. Всё внутри меня трепетало от счастья. Я, Катерина Павловна, бывшая жена, изгнанная мужем, женщина, которую вышвырнули на мороз без денег и крыши над головой, стояла сейчас перед князем и получала награду за свой талант. Это было невероятно, почти нереально, но я ощущала абсолютное, безоговорочное торжество.

Когда церемония закончилась и нас отпустили обратно в зал, я оглядела свою команду и вдруг поняла, что кого-то не хватает. Кого-то важного, кто должен был стоять рядом с нами и разделять этот триумф и радость. Стоп, где Евгений Петрович? Где неугомонный и очень вредный управляющий, который вёл нас к этой победе, кто принимал правильные решения, спорил, бушевал, но всё-таки был мудр?