Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 56 – Анна Кривенко

Глава 25. Поразительная правда...

Месяц спустя…

Евгений Петрович хмуро вошёл в холл поместья своего брата. Слуги, увидевшие его, поспешили скрыться, но он не стал никого окликать и решительно поднялся по лестнице наверх, к спальне Трофима.

Тот спал и громко храпел на всю комнату. На столике рядом стоял целый десяток пустых тарелок. Кажется, брат стал ещё толще за последние месяцы. Он редко вставал, мало ходил, но ел отныне так же, а то и больше, чем всегда.

С болью Евгений Петрович посмотрел на опухшее, заросшее лицо Трофима.

«Он точно губит себя. С ним происходит что-то ужасное!» - подумал он в отчаянии.

Было страшно представить, чем всё это может закончиться.

Родители уже умерли, у Евгения Петровича не осталось никого ближе Трофима, но тот губил себя, проедая и пропивая своё здоровье. Евгений Петрович редко захаживал к нему, а когда заходил, то всеми силами пытался убедить Трофима остановиться, подумать о себе, о своём будущем. Но тот всё время ныл, что жизнь его слишком безрадостна, и хоть в чём-то он должен получать удовлетворение.

— Ты зря волнуешься, — добавлял он, алчно поглядывая на очередную булку. — Ничего со мной не случится. Я… я, наоборот, укрепляю своё тело на подвиги.

— Да какие подвиги, очнись! — возмущался Евгений Петрович. — Ты же едва двигаешься. Начни выходить на прогулку, дышать свежим воздухом. Ты, наверное, даже с женщиной уже спать не способен!

Трофим оскорбился.

— С чего вдруг я не способен? Очень даже способен. Что ты такое говоришь?

Он обиделся на младшего смертельно, отчего Евгению Петровичу пришлось даже прощения попросить.

И вот сейчас, спустя три недели, он вернулся снова, а картина стала только хуже.

Евгений Петрович почувствовал злость от абсолютного своего бессилия и боль от мысли, что вскоре останется в этом мире совершенно один.

Он развернулся и поспешно вышел, чувствуя, что сейчас может сорваться. Вернулся в холл, поймал за шкирку бегущего мимо мальчишку и потребовал привести личную служанку Трофима Петровича. Парень, смотря на Евгения Петровича расширенными от ужаса глазами, поспешно закивал и умчался прочь.

Вскоре к Евгению Петровичу робко вышла девица, которую он запомнил ещё с прошлого раза — та самая, которая вертелась вокруг брата, строя ему глазки. Как же ему хотелось высказать ей всё, что он о ней думает! Но молодой человек понимал, что глупо срывать злость на бесправных слугах. Ему нужно было сейчас дать правильные указания и вообще разузнать о том, что на самом деле происходит.

Он завёл её в библиотеку, закрыл дверь и посмотрел на девицу крайне строго.

Та съёжилась под его взглядом и опустила глаза.

— Ты должна сказать мне правду, — голос Евгения Петровича прозвучал жёстко и властно. — Только правда может помочь тебе сохранить место в этом поместье.

— Господин, — встрепенулась девушка, — прошу помиловать, я не сделала ничего дурного. Прошу…

Она взглянула на него умоляюще и сложила руки в замок.

Евгений Петрович понял, что надавить на неё оказалось не так уж сложно.

— Тогда говори: как часто мой брат призывает тебя, чтобы ты согревала его в постели? Или у него есть ещё кто-то, кроме тебя?

Девушка слегка смутилась, но тут же решительно произнесла:

— Вы не совсем понимаете, господин. Ваш брат уже давно не может спать с женщинами. Я просто пыталась скрасить его жизнь добрым словом, мягким взглядом. Ведь если хорошо хозяину — хорошо и слугам.