Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 40 – Анна Кривенко

Аристократ нахмурился. О чём она говорит? Согласна отказаться от делёжки имущества?

Он криво усмехнулся.

— Тогда отдавай перстень.

— Нет у меня никакого перстня, — вспылила она. — Убирайтесь из моей жизни! Видеть вас не хочу никогда более!!! Ещё раз приблизитесь ко мне — я за себя не ручаюсь.

С этими словами она подхватила свою крестьянскую подружку под руку и стремительно ушла прочь. На них уже оборачивались. Перепалка посреди улицы была интересным зрелищем, и Евгений Петрович решил не преследовать их.

Но был зол. Зол на то, что она не покорилась его требованиям. На то, что она продолжала действовать ему на нервы. На то, что не признавалась в краже драгоценного перстня и что… становилась краше с каждым днём.

И почему-то последнее беспокоило его больше всего…

Глава 17. Сон-воспоминание...

Я лежала без сна на своей лавке, глядела в маленькое окошко, через которое пробивался лунный свет, и всё время прокручивала в голове ситуацию, произошедшую в центре столицы.

Поведение Евгения Петровича было возмутительным, но что-то не давало мне покоя. Он так негативно настроен… Что-то между ним и настоящей Катериной Павловной произошло. Что-то, что было мне непонятно и не вязалось в ту картину, которую я насобирала из кусочков чужих воспоминаний и недавних событий.

То, что они не были любовниками, было очевидно. Евгений Петрович не раз уже доказал это своими словами, да и поступками тоже. Не думаю, что он притворяется, утверждая, что Катерина для него исключительно противна.

Тогда кто же? Кто же отец этого ребёнка?

Я положила руку на живот. Он был ещё совершенно плоским. Но ребёнок там был. Дитя, отца которого я даже не знаю. Может, всё-таки муж? Может быть, собственные чувства меня обманывают?

Но какой смысл об этом думать? Всё равно я не побегу к этому отцу, даже если узнаю, кто он такой.

Ладно, надо спать. Впереди так много работы. Если буду избегать светских приёмов и прочей ерунды, возможно, не встречу больше этого Евгения Петровича. Хотя наша встреча в центре была в какой-то степени странной и роковой случайностью.

Конечно же, мне нужно как-то увидеться с моими потенциальными заказчицами, но я придумаю, как их найти. А ещё нужно вязать. Много-много вязать. Мне нужны образцы. Те самые, которые я дам им посмотреть при встрече.

В идеале нужно было бы создать некую книгу образцов. Хорошо бы иметь картон. Из этого картона сложить страницы, но… в этом мире я ничего подобного точно не найду.

А что, если использовать узкие доски? Тоненькие-тоненькие, из нетяжёлой древесины, и на них гвоздями прибивать образцы? Много, конечно, досок на себе не унесёшь, но на одну можно было бы прицепить до пяти штук кружев. Две доски — десять образцов, а это немало. Три, что тоже вполне реально, — это уже пятнадцать. Отличная идея! Может быть, Афанасий мог бы мне в этом помочь?

Удовлетворившись подобной мыслью, я наконец уснула.

Но на самом деле ночь для меня только-только начиналась…

* * *

Сон был настолько реалистичным, что я едва отличала его от яви. Однако я точно знала, что вижу все эти картины впервые в жизни.

Это были чужие воспоминания.

Я видела себя, то есть Катерину Павловну, в небольшой спальне. Полумрак. Кажется, ночь. Девушка собирается лечь спать, снимает с себя тёплый халат, оставаясь в тонкой полупрозрачной ночной рубашке. Хочет забраться в постель, однако вдруг слышит приглушённый шум, как будто мышь скребётся в углу.