Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 4 – Ната Лакомка

— Видела только вчера, - ответила Сахаджанья. – Тоже хочет тебя навестить, но боится. Вы поссорились? В последнее время она только и делает, что плачет, когда мы говорим о тебе.

— Приходите в любое время, - пылко сказала Анджали. – Я всегда вам рада. И Хему приводите. Мы не поссорились, просто расстались так надолго!.. Приходите, наставница! Вы же видите, что я сейчас затворница – пока ещё привыкну к солнечному свету…

— Да, хочу рассказать тебе про школу, - с некоторой заминкой сказала Сахаджанья. – Когда я узнала, что ты вернулась, и что сейчас живёшь во дворце царя, я сразу предложила школьному совету назначить тебя на должность учительницы традиционного танца. Твоё мастерство нельзя потерять… Ты должна учить… Должна делиться своими знаниями… И ещё… - тут она понизила голос, - ещё тебе будет легче, когда всё закончится. Вернёшься в школу, и не надо будет жить в Амравати, терпеть насмешки…

— Вы хорошо придумали, - согласилась Анджали, мысленно обещая себе, что никогда ей не придётся сбегать в школу от насмешек.

— Но дайвики Урваши, запретила даже говорить об этом, - вздохнула наставница, и Анджали тут же насторожилась. – Она говорит, - Сахаджанья снова понизила голос, - что ты теперь вдова, и вместо танцев тебе надо носить белые одежды, обрить голову и думать о вечном. Никто не посмел ей возразить.

— Дайвики Урваши верна себе, - кивнула Анджали. – И по-прежнему ненавидит меня.

— Пожалуй, сейчас ещё больше, чем раньше, - заметила Сахаджанья. – Когда ты пропала, она так радовалась, что это было даже неприлично. Отказалась искать тебя, запретила подавать прошение царю. А когда ты вернулась в паланкине господина… Она чуть не заплакала, честное слово! У неё было такое лицо, словно ты полжизни у неё забрала.

— Может, сама хотела в паланкин к господину? – предположила Анджали, пожимая плечами. – Но вы пейте чай, пейте, наставница! Он остынет, и не почувствуете его божественного вкуса!

Они проболтали до вечера, вспоминая школьные годы Анджали, рассматривая драгоценности и ткани, подаренные Шакрой, и Анджали могла бы беседовать всю ночь напролёт, но когда зазвенели часы на площади, напоминая, что солнце скрылось, и следует готовиться ко сну, Сахаджанья поспешно распрощалась.

— Не уходите так рано! – умоляла Анджали. – Или оставайтесь ночевать здесь!

— Ты с ума, что ли, сошла?! – перепугалась наставница. – А вдруг он придёт навестить тебя?

Анджали поджала губы. С момента её возвращения в небесный город, Шакра не пропускал почти ни одной ночи. Только иногда не приходил – когда проводил время с женой или улетал в вимане по каким-то важным царским делам.

Придёт ли он этой ночью?

Хоть бы не пришёл…

Анджали подумала так и сразу подумала, что ей надо бы испугаться подобных мыслей. Испугаться, покаяться. Потому что апсара должна радоваться, когда мужчина обращает на неё внимание, когда она возбуждает в мужчине любовный пыл. Особенно – такой мужчина. Первый во всех трёх мирах. Но страха от святотатства не было. Как и радости.

Проводив Сахаджанью, она растянулась на подушках, глядя в потолок.

Служанки убрали с окон ткань, впустив в комнату сиреневый свет. Скоро взойдёт луна, и всё вокруг станет серебряным – сад, город за стеной сада, пруд под окном… В этом пруду растут настоящие лотосы… Можно спуститься и поплавать среди цветов… Как они плавали с Танду…