Книга Старуха, страница 133 – Анна и Валентина Верещагины

Сара нахмурилась, сведя светлые брови. Она почти уловила эмоции Марии — их невозможно было не заметить, слишком явно они читались в побелевшем лице, в дрожащих губах, в лихорадочном блеске голубых глаз. Но в этот момент из-за двери послышался голос императрицы, зовущий служанку.

— Не думаю, что вас это касается, мисс Иво, — отчеканила Сара, переходя на подчёркнуто официальный тон. Холодный. Чуждый.

— Как раз-таки это... — Мария выпятила грудь, окинув оценивающим, почти презрительным взглядом хрупкий силуэт Сары. — Не кажется ли тебе, что ты забываешься?

— Забываю? — Сара выгнула бровь с вызовом, упрямо удерживая взгляд Марии на себе. Этот взгляд не был дружелюбным — он был враждебным, хищным, опасным. — Я не совсем понимаю, почему вас это должно касаться? И что именно я могла позабыть? Кроме того, как подавать чай вовремя? Или как не злить фрейлин её величества своим существованием? Или, может быть, я забыла, что моя обязанность — молчать и прислуживать, а не отчитываться перед теми, кто не имеет надо мной власти?

— Сара, — со змеиным прищуром процедила Мария. Голос её сочился ядом. — Этот мужчина не твоего полёта.

— Отчего же? — Сара осторожно обгрузилась, чувствуя, как адреналин щекочет нервы. Ей не нравилось, как Мария себя ведёт, и чисто из упрямства, из юношеской дерзости, она решила не уступать. — Насколько мне известно, вы не столь высокого происхождения, как и я. Вы вышли из известного военного рода, но титулом вас не наградили. Мой же отец — барон. Пусть мелкий, обедневший, но барон. Так о каком полёте идёт речь?

Мария задохнулась. Краска гнева залила её щёки неровными пятнами.

— Факт того, что ваша семья в фаворитах у герцога Кальвини, ещё не делает вас аристократами. Ваши личные чувства…

— Замолчи, Сара Годвин.

Сара замолчала. Поджала губы, но взгляд не отвела. В нём читалось упрямство, смешанное с пониманием, что она зашла слишком далеко.

— Несмотря на моё низкое происхождение, — Мария сделала шаг вперёд, нависая над девушкой, пользуясь своим преимуществом в росте и комплекции, — я всё-таки являюсь одной из фрейлин императрицы. Тогда как ты — лишь служанка. Прислуга. Девочка на побегушках. И если я захочу, чтобы ты вылетела из дворца быстрее, чем успеешь сказать «простите», я это сделаю. Одним словом герцогине. Одним намёком.

Сара опустила взгляд. В этой битве она не только не могла выиграть — она рисковала своим положением, наживая опасного врага в лице Марии. Глупо. Безрассудно. Из-за чего? Из-за гордости?

— Простите, — выдохнула она тихо, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Мне нужно идти… Мне очень жаль. Я забылась.

Она выскользнула из приёмной быстрее, чем Мария успела сказать ещё хоть слово.

Мария осталась стоять одна у двери, тяжело дыша, дрожа от непонимания и бешенства. Ответа она не получила. Более того — её умудрилась уколоть какая-то малолетка, эта blonde с миловидным личиком и хрупким, как у тростинки, станом.

Девушка сжала кулаки до побелевших костяшек и повернулась к большому зеркалу в тяжёлой золочёной раме, висевшему на стене. На зеркале был искусно выгравирован охотничий сюжет — грациозные лани, убегающие от своры гончих. Красиво. Символично.

Мария смотрела на своё отражение и чувствовала, как ненависть к собственному телу разрастается в груди, вытесняя остатки самообладания.