Книга Старуха, страница 115 – Анна и Валентина Верещагины

В гробовой тишине пустых покоев гулко прозвучало его отчаянное, полное бессильной ярости ругательство.

Розалинда Винтеборн

Беспокойство сковало моё сердце. Атмосфера в гостиной была напряжённой, воздух казался плотным и труднопроходимым. Мои пальцы непроизвольно дрожали, и я машинально грызла ногти, оставляя на их кутикуле маленькие, болезненные следы. От этого знакомого жжения по коже пробежала волна стыда.

— Перестань портить себе пальцы, дурочка, —раздался в голове сухо. — Красивые же... жалко.

Я не могу себя заставить остановиться, — мысленно взмолилась я, чувствуя, как подкатывает тошнота от щекочущего страха.

Я безумно боюсь...

Внутри воцарилась короткая пауза, бабка вздохнула.

— Это неизбежно, Розалинда. Живот всё равно будет расти, хочешь ты того или нет. Однако, если вникнуть в ситуацию, можно обнаружить и положительные стороны. Какое-то время этот изверг тебя трогать не станет. Он же не совсем идиот, чтобы рисковать наследником?— тон стал чуть мягче, почти хозяйственным.— А я, между прочим, троих на свет произвела. Опыт имеется. Подскажу, что делать, когда время придёт. Я много чего знаю, через всё сама прошла. И не надейся, что мои советы эти долгие месяцы тебе не облегчат.

Но меня душила не физическая сторона дела, а сковывал страх понимания, от кого этот ребёнок.

От Наиля. От человека, чьи прикосновения оставляли на коже синяки, а на душе рубцы.

Я боюсь, что не смогу полюбить это дитя, что буду видеть в нём лишь отражение его отца.

— Совсем ты у меня глупышка,— мысленно щёлкнула меня по лбу бабка.— Дети, конечно, разные бывают, но это же твоя кровь тоже! Немаловажно! Если мама спокойна, хорошо кушает, за собой следит и думает только о приятном, то и ребёнок будет спокойным. Не забывай: ты сейчас у него одна на весь белый свет. Вся его жизнь — в тебе. Ты можешь Наиля ненавидеть. Я понимаю и разделяю это чувство даже сильнее, чем ты себе представляешь. А вот малыш... Малышужетебя любит. Он чувствует твой страх и ни капли не сомневается, что ты его пока чтонелюбишь.

На глаза навернулись горячие, солёные слёзы, которые скатились по щекам.

Ещё сегодня утром мир казался прежним, а теперь всё изменилось до неузнаваемости. Я беременна, и сейчас сижу в одежде, которая сдавливает рёбра, и жду, когда виновник этого моего состояния войдёт в дверь.

— Не бойся,— ободрила меня бабка. — От назойливых придворных крыс прикроет герцогиня. Ты же видела, как она влетела в комнату. Я уж подумала, что она вот-вот сознание потеряет. С обязанностями императрицы Беатрис поможет, если что. У тебя и Сарочка есть, и Мария. Главное, что мы успели тебя нужными людьми окружить.

Тревога не отпускала. Она проявлялась в каждом дрожании рук и в быстром биении сердца. Я боялась не только за ребёнка, которого пока даже осознать не могла. Меня разъедала мысль о будущем. Эрик... Он наверняка уже знает. Что он теперь подумает? Что будет дальше? Эта неизвестность сводила с ума.

— Не забивай пока голову капитаном. Подумай о себе. Сейчас всё внимание приковано только к тебе и это особый шанс чтобы укрепить свое положение и возвыситься до небс над всеминедругами. Можешь давить на того придурка, просить чего душа пожелает! Вить из него такие верёвки... Ой-ой-ой... Оторвемся по полной!