Книга Неженка для адмиралов Дракара, страница 67 – Ева Енисеева

Моё сердце сжалось от этих слов, в которых звучали одновременно тоска и надежда. Его хвост начал скользить по клитору, распаляя меня, но я не собиралась сдаваться.

— Но Мэй… он тоже называл меня Илшари.

— Потому что ты — наша, — хрипло ответил он.

— А Кардан…

— Кардан чувствует ровно то же, что мы. Просто он сдержаннее, — коротко ответил Тор. — Ему нужно больше контроля, чем нам. Но поверь, он ощущает эту связь так же остро.

Трое. Я — Илшари для трёх дракарианцев.

Из груди вырвался только тихий стон. Тор медленно начал ласкать меня хвостом там, где ещё горело и пульсировало после моего первого соития с Мэем. Тянущая боль и напряжение словно таяли под нежным движением его гибкой, упругой кожи.

— Без тебя мы будто не завершены, — Тор аккуратно потянул за край простыни, оголяя мою грудь и рассматривая её голодным взглядом. — Это возникает не в одночасье… мы чувствуем это, понимаешь? Выбираем. И если ты тоже выбираешь нас — ты становишься Илшари.

Я выгнулась, сжав простыню. Мой взгляд встретился с его — в нём клубилась дикая, первобытная сила вперемешку с заботой.

И хотя тело моё дрожало, и от его ласк становилось горячо и сладко до головокружения, я чувствовала, что наконец-то могу выдохнуть. И, прижимаясь к его широкой груди, я действительно, впервые за долгое время, позволила себе утонуть в ощущении безопасности и покоя.

Я тоже выбрала их. Да.

Меня затопил потрясающий оргазм.

— Какая же ты чувствительная, Майя…

Прижимаясь к его широкой груди, я действительно, впервые за долгое время, позволила себе утонуть в ощущении безопасности и покоя.

Уснула! И мысли отступили и дали место благословенной тишине. Как же мне было хорошо!

Просыпалась я медленно, лениво, как кошка, вытянувшаяся на солнечном пятне. Каждая клеточка тела отозвалась тёплой пульсацией, будто эхо ночных ласк всё ещё вибрировало внутри. Кожа сохраняла ощущение прикосновений — ласковых, настойчивых, таких, от которых мир перестаёт существовать. Я улыбнулась, не открывая глаз, позволив себе ещё пару секунд иллюзии, что всё хорошо, всё спокойно.

Но когда я потянулась рукой вбок — кровать оказалась пуста.

Тор ушёл.

Я приподнялась на локте, чувствуя, как простыня сползает вниз по моей груди, и огляделась. Комната выглядела слишком прилично для того, что здесь происходило ночью.

В изножии кровати лежала рубашка Тора. Я накинула её на себя, она пахла им. Свежо. Глубоко. Безопасно. И я глупо уткнулась носом в ворот ткани, когда заметила, что не одна в комнате. Я вздрогнула!

Кардан!

Он сидел в тени, на стуле, словно скала.

И если Тор был пламенем, а Мэй — искрой, то Кардан — лёд. Холодный, неподвижный и пугающе молчаливый. Его взгляд прожигал. Руки скрещены на груди, хвост лежал вдоль ноги — но в этой позе было столько сдержанной власти, что я вжалась в подушки, как провинившийся кадет.

— Доброе утро, Солаис, — произнёс он наконец. Голос был ровным, но тёплого в нём не было ни капли. — Хорошо выспалась… после ночной разведывательной операции?

— Эм… — Я поёжилась и запахнула на себе рубашку… — Скажем так, разведка была… продуктивной.

Он даже не дёрнулся. Только приподнятая бровь выразила его мнение.

— Ммм. Значит, продуктивной.

О, нет. Он определённо был зол. Очень зол. Но зол по-кардановски — без крика, без угроз, без движения. А это было в тысячу раз хуже.