Книга Следы в высокой траве, страница 99 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

Корнеев достал несколько листов, аккуратно разложил на столе. Я наклонилась ближе и принялась их изучать, а Ленка, которая не отличалась усидчивостью, жалостливо заныла:

— Расскажите!

— В редакции нам сообщили, что Рогов взял отпуск и действительно поехал в Сосновку с целью собрать информацию для книги, а в идеале – попутно найти клад.

— Но что-то пошло не так?

— Именно. В поисках легенд он наткнулся на старую газету с информацией об исчезновении Киселева. По причине, которую мы, вероятно, уже не узнаем, эта история его заинтересовала.

— Проснулся журналистский азарт, – кивнула подруга.

— Так или иначе, перед своей смертью он успел отправить начальству свои соображения и факты, которые удалось выяснить по тому старому делу. В колхозе действительно были серьезные нарушения хозяйственного учета. Тех, кто имел тогда отношение к деньгам – председатель, бригадир, бухгалтерия, кладовщики, – Рогов успел вычислить и даже составил список фамилий.

— Я так и знала, – шепотом сказала Ленка. – Что его убили из-за интереса к колхозным делам.

— Нет, – возразила я. – Ты надеялась.

— Не придирайся к формулировкам, сейчас не до того.

Корнеев позволил себе короткую усмешку, но тут же снова посерьезнел.

— Рогов в своем блокноте отметил, – продолжил он, – что интерес к легенде о кладе стал для него прекрасным способом разговорить людей.

На секунду мне стало не по себе оттого, насколько ясно и трезво он все видел и насколько мало ему оставалось до финальной точки. Вслух я предположила:

— Поэтому и отправился копать к амбару, зацепившись за бабушкину карту, чтобы деревенские продолжали думать, что клад – его первостепенная цель?

— Вероятно, хотел усыпить их бдительность, – кивнул Егор.

— Значит, он понял, что Киселев исчез не по своей воле, – тихо сказала я.

— Да, и успел понять, что мотив был вовсе не бытовой. Это были деньги, не купеческие, не сказочные, а вполне советские, колхозные. Те, которые проще списать, чем вернуть, и проще спрятать человека, чем признать недостачу.

Корнеев извлек из папки еще один лист, а я поразилась его сегодняшней разговорчивости.

— Рогов незадолго до смерти дважды заказывал в районном архиве материалы именно по фамилиям, связанным с тем периодом.

— А Тамара это знала? – вклинилась Ленка.

Он поднял на нее взгляд.

— Почему вы о ней спросили?

Я посмотрела на подругу, и та немедленно поняла, что настала ее очередь откровенничать.

— Потому что я нашла ботинки, – сказала она неожиданно серьезно. – Те самые, которые, вероятно, оставили следы на месте убийства.

— Где? – уточнил Егор.

— Случайно увидела у Тамары в туалете в навесном ящике, когда искала бумагу. То есть они были спрятаны, а не просто хранились там, что, впрочем, и так очевидно, учитывая не самое банальное место для содержания обуви. Большие такие, с тракторной подошвой.

Корнеев очень медленно кивнул.

— Продолжайте.

— Это все, – смутилась она.

— И вы молчали? – спросил Егор с вполне себе искренним возмущением, а Ленка вмиг поникла: разочаровывать Лихого точно не входило в ее романтические планы.

— Нам вообще-то регулярно велели не лезть, – вступилась я. – И потом, одни ботинки – еще не приговор.

— Зато очень хороший повод задуматься, – сказал Корнеев.

Он откинулся на спинку стула и переплел пальцы рук.