Книга Следы в высокой траве, страница 103 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— И что теперь? – спросила я.

— Есть одна идея, – заговорщически ответил Корнеев.

На обсуждение плана ушло минут тридцать, после чего мы с Ленкой переоделись и покинули двор, держа путь к библиотеке.

Корнеев с Егором по плану должны были отправиться туда позже, не сразу. Это было частью затеи.

Тамара сидела за столом и раскладывала газеты так аккуратно, словно порядок в бумагах мог убрать беспорядок из жизни. Увидев нас, она напряглась, совсем чуть-чуть, но я это заметила. Уже не та приветливая библиотекарша, скучающая без посетителей, а человек, которому гости стали мешать.

— Опять вы, – сказала она без улыбки. – За книгами или за неприятностями?

Ленка с умным видом взяла с полки какой-то журнал о садоводстве и села у окна. Вероятно, под этим она подразумевала маскировку, пересмотрев шпионских фильмов.

— Нам тут Корнеев кое-что рассказал, – сказала я, подойдя ближе к столу. – Интересные вещи всплывают.

Тамара сложила руки.

— Это не ты вчера говорила, что нам надо перестать копаться?

— И сейчас говорю.

— Поздно, – сказала я. – Рогов все-таки добрался до нужной связки.

Она ничего не ответила, только взгляд стал жестче.

— Он понял, что Киселев пропал не из-за пьянки, не из-за побега и уж точно не из-за клада. Он дошел до учета, до тех, кто сидел возле денег, до вашего отца.

Тамара поднялась так резко, что стул скрипнул.

— Осторожнее с такими словами!

— А ботинки зачем прятала?

Если бы я ударила ее, эффект был бы слабее.

На лице у женщины дрогнуло все сразу: и губы, и глаз, и даже бровь.

— Какие ботинки? – выдавила она из себя.

— Те самые, которые Лена случайно увидела у тебя в туалете. В шкафчике за бумагой.

Тамара перевела взгляд на подругу, пытаясь прикинуть, сколько именно мы знаем.

— Любопытство, как я посмотрю, у вас клиническое, – тихо сказала она.

— А скрытность – твоя профессиональная черта, – отрезала я. – Но вот беда: ты слишком много контролировала: архив колхоза, доступ к нему, газеты. Даже историю про Киселева пыталась повернуть в свою пользу, активно транслируя версию о бегстве, чтобы скрыть причастность твоего отца к трагедии.

Тамара дернула щекой.

— Вы ничего не понимаете.

— Так объясните.

— Вам? – она усмехнулась, но усмешка вышла перекошенной. – Городским девицам, которые приехали поиграть в тайны?

— Нет, – раздался голос от двери. – Мне.

Корнеев вошел тихо, как будто стоял там уже давно, следом за ним – Егор. Тамара едва заметно отступила назад.

— Продолжайте, – сказал он, – раз уж начали, а мы послушаем.

Тамара посмотрела на него в отчаянии.

— Это ловушка? – спросила она.

Затем как-то натужно рассмеялась, и вот тут я отчетливо поняла, что она устала. Не сегодня, не за последнюю неделю, полную событий, а будто гораздо раньше. Просто до того это удавалось подавлять дисциплиной, а теперь и она дала трещину.

— Мой отец не чудовище, – сказала она вдруг. – Слышите?

Прозвучало это как-то неуверенно, будто женщина сомневалась в собственных словах.

— Киселев бы поспорил, – заметил Корнеев.

— Этот полез туда, куда не надо было, – резко ответила она. – Тогда все так жили, все крутились как могли, списывали, договаривались, если хотите. А тут бригадир решил стать совестью колхоза.

— И за это его убили? – спросила я.

— Мне почем знать?

Она опустила глаза на стойку.