Книга Зимний дом, страница 108 – Кэрол О’Коннелл

Входная дверь открылась. Битти вцепилась в перила так, что побелели костяшки пальцев.

А, это просто экономка вернулась из магазина. Как же ее зовут? Их сменилось так много, ни одна не задерживалась больше, чем на неделю-две. Женщина набрала код для отключения сигнализации и прошла через широкую гостиную.

Битти с лестницы попросила, чтобы экономка принесла ей в комнату поесть.

Женщина поморщилась, что неудивительно. Подниматься на второй этаж — сущее наказание, а ей приходилось это делать не раз.

Битти, которая с недавних пор приобрела твердость характера, настояла, чтобы еду доставили в комнату. Ей не хотелось столкнуться с матерью и дядей, когда те придут домой.

Она вернулась в комнату и открыла старый семейный альбом, который принесла из хранилища на северной мансарде. Птица, цепляясь коготками, вскарабкалась на кровать и принялась вместе с хозяйкой рассматривать фотографии, пробуя на вкус страницы и отрывая уголки. Битти рассеянно поглаживала попугайчика, пока его крошечные глазки не закрылись и он не заснул.

Последние фотографии были сделаны в год резни. Чета Зимнер с детьми делала семейный снимок каждый год, и малыши неизменно собирались вокруг Недды. Клео льнула к старшей сестре, Лайонел играл ее волосами. Остальные сидели у ее ног.

От громкого стука в дверь птица встрепенулась: «Что?» Рэгз замахал своими сломанными крыльями и свалился с кровати, глухо ударившись о пол: «Что?»

Битти поднялась. Должно быть, пришла недовольная экономка, больше некому. Но, открыв дверь, она столкнулась с человеком, которого больше всего боялась увидеть. В комнату ворвалась мать.

— Почему Недда живет у доктора Батлера? Говори! — потребовала Клео. — Что случилось в полицейском участке?

— И не темни, — добавил Лайонел, который тоже вошел в комнату без приглашения.

— Тетя Недда решила, что вы не хотите видеть ее в этом доме.

Лайонела, похоже, это не удивило.

— Недда объяснила, почему?

— Нет, но она придет ближе к обеду.

— Знаю, — Лайонел сжал в руках сложенный лист бумаги. — Экономка передала от нее послание. Она спрашивает, будем ли мы дома сегодня вечером. Она хочет с нами поговорить. Ты знаешь, о чем?

За спиной дяди попугайчик карабкался по кружевным занавескам, когтями проделывая дыры и затяжки. Он добрался до карниза, расправил крылья, шагнул вперед — и полетел камнем вниз. Битти смотрела, как оглушенный попугай, спотыкаясь, ковыляет по полу. Рэгз все эти годы верил, что может летать.

Да, было весело.

Райкер насчитал восемь мужчин и женщин, работников этой уважаемой юридической фирмы. Все они, можно сказать, ртом хватали воздух. А воздух был не такой уж разреженный. Здесь ютились бухгалтера и клерки, высились папки дел, которые скопились за сто двадцать лет работы. Райкер сомневался, что сами юристы когда-либо опускались в мир низкооплачиваемых служащих, хоть он и находился на три пролета ниже их офисов в пентхаусе.

Фирма, очевидно, представляла собой семейный бизнес. В лицах этих людей он узнавал черты Шелдона Смита, тот же нос или подбородок, змеиные глаза. Возраст от двадцати с небольшим до шестидесяти с лишним. Но все они выстроились в линейку, как дети по пожарной тревоге, не спуская глаз с инструктора.

Его напарница мигом обучила их правилам поведения, так что даже не пришлось пристрелить одного для примера. Они очень внимательно слушали, пока она цитировала ордер. Двоим чуть не стало дурно. Пол Смит, сын Шелдона, побледнел после слов: