Онлайн книга «Скитальцы»
|
Мне вспомнился щуплый близорукий призрак из подвала родового замка. Как быстро я, однако, смирился с крахом собственной родословной… Талый снег жег подошвы. — Ретано!!! Неужели Танталь не могла удержаться от патетического выкрика? Весна… Р-рогатая судьба, весна-то придет… — Рета-ано-о!!! Я содрогнулся от этого вопля. И толпа, кажется, содрогнулась тоже; даже палач поднял голову, глядя, как стражники пытаются удержать растрепанную женщину, но в конце концов уступают, вероятно, из милосердия, и женщина прорывается сквозь частокол копий, кидается к осужденному и валится перед ним на колени: — Ретано… Я… люблю тебя и буду… никогда… Горячие пальцы схватили меня за руку. Судорожно, будто пытаясь удержать; я еле поборол желание высвободить ладонь. Что это? Откуда? Залитое слезами лицо, трясущиеся руки, умоляющий голос… Танталь, да как же это?! Ее уже оттаскивали. Деликатно, но твердо. Попрощалась – хватит; толпа понимающе переглядывалась. Невеста? Жена? Возлюбленная? Бедолага… Танталь, погоди. Ведь я же ничего не понял; ведь я же… Меня тащили к яме. Я близоруко прищурился; да. Черное дно жило своей жизнью. Тусклыми отблесками, переливами, шелестом чешуи. Туда?! Мне в спину уперлось острие копья. Долю секунды я верил, что скорее дам проткнуть себя насквозь, чем… — Рета-ано!.. Танталь, неужели ЭТО – потому, что я умираю? — Властью закона! Именем герцога Тристага! Копье больно ткнуло меня в позвоночник. Я потерял равновесие – и яма сглотнула меня, втянула, поймала, так зловонный хищный цветок хватает муху… Белесое небо осталось далеко позади. Здесь пахло землей – как будто уже могила… Светлое небо. Где они добыли всех этих змей? Массивных, толщиной в руку, коротких, как скалка, длинных, как корабельный канат, тощих, будто шнурки, замысловатых, будто витые прутья парковой ограды, с головами приплюснутыми и круглыми, в капюшонах и без него, с узором и гладких, извивающихся и неподвижных, будто бы неживых… С палача станется. Он мог набросать сюда и дохлых змей – для реквизиту… Ох, как быстро липнут к языку эти комедиантские словечки. Они шипят, все время шипят!.. Кажется, над ямой склонились. Кажется, все, стоявшие и сидевшие на помосте, сейчас сгрудились вокруг, никакой плетень не удержит, сейчас мне на голову посыплются добровольцы… Отдаленный галдеж. Неразборчивые выкрики. Мир тонет в шипении или это у меня в ушах шумит? — Властью закона! Властью герцога Тристага! Орать и бежать; я издал сдавленный звук, взмахнул руками, поскользнулся и грянулся в сплетение холодных змеиных тел. Перед глазами у меня оказалась плоская маленькая головка, разинулись челюсти, обнажая две загнутые влажные иглы, и я малодушно зажмурил глаза, потому что в следующее мгновение гадина вцепилась мне в лицо. Боли не было. Было мерзостное прикосновение холодной морды, но я всегда полагал, что змеиный укус ощущается иначе… Они кинулись на меня все разом. Они выстреливали в меня упругими телами, точно как спущенные пружины; они сжимали челюсти, я получил уже сто порций яда, во всяком случае, должен был получить… Публика над головой орала. Сорвалась и канула на дне ямы чья-то шляпа; я сидел, вжавшись спиной в холодную стенку, змеи уже изгрызли меня, как кость, наступило время мучительной смерти от яда… |