Онлайн книга «Скитальцы»
|
Попал, подумал Эгерт с удивлением. В детстве он забавлялся, бросая камушки с закрытыми глазами, и иногда – нечасто, но все-таки – ухитрялся попасть в узкое горлышко глиняного кувшина… Это вслепую-то… И всякий раз испытывал такое вот радостное удивление – попал… Но на этот раз он не был слепым. Чувство, приведшее его к парому в этот день и в эту минуту, казалось более зрячим, нежели чьи угодно глаза; он знал, что так будет, – и все же успел удивиться. Паром тяжело закачался посреди реки – забегали люди, забеспокоились лошади, присел, закрывая голову руками, пожилой паромщик. Те, что оставались на берегу, сбились в плотную кучу; уже на скаку Эгерт понял, что это не напуганная толпа, а отряд, готовый к бою. Хорошо, подумал Эгерт почти с уважением. Сова на берегу, стало быть… Без Совы они бы разбежались. Врассыпную – ищи ветра в поле… Хотя нет. Теперь нет, слишком близко, как на ладони, выходит, поздно им бежать… Он думал, а вскинутая над головой рука сама собой отдавала приказы, не требующие уже и голоса. За спиной его разворачивались и перестраивались, вздымали пыль копыта и скрежетала извлекаемая из ножен сталь; на скаку он успевал оценить силы противника и просчитать варианты боя – но и свои и чужие бойцы в тот момент были ему странным образом безразличны. Небо, неужели Луар… Солль не знал, что сталось бы с ним, если б в толпе этих убийц обнаружилось знакомое лицо. Но Луара здесь нет – он понял это с первого же взгляда, но, собственно, он знал это и раньше… Так-то, судья Ансин. Нет его здесь и никогда не было. Мое дело – Сова. Теперь Сова, думал он, вглядываясь в белые лица всадников у парома. Только Сова. Сам. Своей рукой. Разбойники уступали числом; часть их застряла посреди реки, решая, очевидно, прийти ли на помощь либо дать деру. Паромщик, увидел Эгерт боковым зрением, лежал на досках, и безжизненно отброшенная рука его касалась воды. Зачем, подумал Эгерт. Зверье, его-то зачем? Уже через мгновение он понял зачем. Разбойникам просто некуда было отступать – привычные жить на пороге смерти, приноровившиеся убивать, они и умирать умели. Да не в петле на площади, а в схватке, пусть даже с превосходящим противником, лишь бы утащить за собой как можно больше чужих жизней… Они будут резать всех подряд, подумал Эгерт. Они бы и лошадей перерезали. А стражники – что ж… Им тоже некуда отступать. После той убийственной Эгертовой речи, после той мертвой девочки на дороге, обуглившегося хозяина под окнами собственного сожженного дома… Никуда не денутся. Вперед… И два отряда сшиблись жестко и беспощадно. Эгерт врезался в схватку все глубже и глубже – не отдавая себе отчета, он лез прямиком на клинки. Он ловил своим телом смертоносные острия, и подспудная тяга к самоубийству, со стороны казавшаяся нечеловеческой отвагой, заставляла трепетать даже бывалых душегубов. Короткий меч – оружие стражи, которое Солль никогда не любил, – успел тем временем окраситься кровью. Перед глазами его стремительно проносились земля, нещадно изрытая копытами, небо с тонкой сеткой перистых облаков, потом лицо с выпученным глазом, на месте другого – кровавая рана, потом другое лицо, рот перекошен криком, видно гнилые пни зубов… Потом снова земля с валяющимся на ней кистенем, потом топор на длинной рукоятке, медленно-медленно падающий сверху, – и удивленная волосатая харя, и собственная рука с мечом, сильный толчок, едва не сносящий с седла, – небо с перистой сеткой… Визг обезумевшей лошади. Падение тяжелого тела; хрип. Проклятия; он в последний момент отразил два сильных последовательных удара – справа-плечо и справа-пояс. Шипастый шар на длинной цепи, слившийся в один размазанный круг, просвистел прямо перед его носом – ему показалось, что он слышит запах мокрого металла… |