Онлайн книга «Скитальцы»
|
Внимательно взглянув на Эгерта, Фагирра закончил, накинул капюшон и отошел к судейскому креслу; по знаку судьи на помост один за другим стали подниматься свидетели. Первому, толстому торговцу, было труднее всего – он не знал, что говорить, и только невнятно жаловался; его слушали с сочувствием, всякий человек из толпы мог сказать на его месте те же слова. Все, кто поднимался на помост вслед за торговцем, так и поступали – жалобы повторялись и повторялись, женщины плакали, перечисляя свои потери; толпа притихла, впав в тоску. Наконец список свидетелей Мора иссяк – какой-то парень из толпы рвался высказаться по собственному почину, но его быстро убедили заткнуться; все взгляды, посуровевшие, угрюмые, устремились на обвиняемую – Эгерт ощутил удар ненависти, всей силой пришедшийся по Тории. Беззвучно застонав, он рванулся к ней, желая прикрыть и защитить, – но остался сидеть на месте, в то время как судья прошелестел, а канцелярист повторил, что сейчас обвинитель допросит подсудимую. Тория встала – одно это движение стоило ей мучительного усилия, Эгерт чувствовал, как вздрагивал каждый нерв ее, каждая натянутая мышца. Поднявшись на помост, она мельком взглянула на Солля – Эгерт подался вперед, мысленно поддерживая, обнимая, успокаивая. Фагирра встал у помоста – по телу Тории прошла судорога, будто близкое присутствие плащеносца было ей невыносимо. — Верно ли, что декан Луаян был вашим отцом? – звучно спросил Фагирра. Тория – Эгерт знал, какого усилия ей это стоило, – повернула голову и глянула ему прямо в лицо. — Декан Луаян есть мой отец, – ответила она хрипловато, но громко и твердо. – Он умер – но в памяти тысяч знавших его он есть. Зал, притихший было, зашептался. Губы Фагирры чуть дрогнули – Соллю показалось, что он собирался улыбнуться: — Что ж… Дочерние чувства похвальны, но они не оправдывают гибели сотен людей! Эгерт ощутил, как Тория рывком пыталась преодолеть свою боль и свой страх: — Эти люди погублены вами. Палачи в капюшонах, теперь вы рыдаете о своих жертвах?! В ту ночь, когда явился Мор, – она обернулась к залу, – в ту самую ночь… — Не тратьте лишних слов, – резко оборвал ее Фагирра. – В ту самую ночь вы и ваш отец проводили некие магические действа в наглухо закрытом кабинете… Да или нет? Эгерт понял, как ей страшно. Фагирра стоял рядом, вцепившись взглядом в ее воспаленные глаза; Тория зашаталась под его напором: — Да… Однако… Широким красноречивым движением Фагирра обернулся к судье, затем к залу: — Всю ночь в кабинете декана горели сотни свечей… Ваши близкие были еще живы. Наутро завыли собаки по всему городу – а ваши близкие были еще живы, но вот явился вызванный чародеями Мор… — Неправда! – хотела крикнуть Тория, но голос ее сорвался. Будто умоляя о помощи, она глянула на Солля – и он увидел, как умирала ее надежда. — Неправда… – эхом донеслось из угла, где притаились студенты; толпа зарокотала так, что канцеляристу пришлось постучать по столу, а стражникам – вскинуть пики. Ободренная неожиданной поддержкой, Тория вновь смогла овладеть собой, и Эгерт ощутил почти воочию, как сквозь сгущавшуюся в ее сознании черную пелену прорывалось яростное желание сопротивляться, обвинять: — Неправда, что Мор явился по воле моего отца… Это орден Лаш призвал к нам смерть. Кто из вас знает, что есть орден Лаш на самом деле?! Кто из вас знает, что за планы они вынашивают под капюшонами? И кто из вас не подтвердит, что за всю жизнь мой отец никому не причинил зла… Кто-нибудь, хоть один из вас, припомнит, чтобы он обидел хоть собаку? С помощью магии или без нее, но он служил университету десятки лет… Он творил добро, и это он спас всех вас от Мора, он закрыл нас своим телом… Он отдал свою жизнь, а теперь… |