Книга Скитальцы, страница 294 – Марина и Сергей Дяченко

Их было четверо, и все они казались Соллю похожими на Фагирру; двери закрылись за ними, и Эгерт скорчился у своего столба, изнывая от страха, тоски и безысходности.

Обвинение, конечно же, исходит от Лаш. Откуда-то из давних воспоминаний выплыли слова Фагирры: «Городской судья все так же прислушивается к советам Магистра…» Да, но все-таки орден Лаш – это еще не суд! Может быть, судье можно объяснить… Раскрыть глаза… Возможно, Черный Мор отнял близких и у него, Мор ведь не разбирает ни чинов, ни должностей…

Из железных дверей спешно вышла группа стражников – Соллю показалось, что он узнал офицера, арестовавшего Торию. Безжалостно разметывая сапогами снежную кашу, стражники поспешили прочь, и Эгерт выругал себя за глупую мнительность – ему показалось, что они снова направлялись к университету.

Был бы жив декан… Был бы жив декан Луаян, разве посмели бы… А теперь Тории не на кого рассчитывать, кроме…

Он прижался щекой к мокрому холодному столбу, пережидая приступ страха. Подойти к железной двери, минуя казненную куклу, переступить этот порог… Но ведь Тория уже переступила его.

Долго и с пристрастием он уверял себя, что ничего страшного нет в предстоящем ему деле – он просто должен войти, а потом и выйти, вот только надо увидеть судью, убедить его… Судья – это не Лаш… А Тория уже там, возможно, он увидит ее…

Эта мысль оказалась решающей. Сразу вспомнив все свои защитные ритуалы, скрестив пальцы одной руки и затиснув пуговицу в другой, он по сложному извилистому маршруту двинулся к железной двери.

Ему ни за что не хватило бы смелости взяться за ручку – но, по счастью или на горе, дверь открылась перед ним сама, выпуская какого-то писца с бесцветным взглядом; Соллю ничего не оставалось делать, как шагнуть вперед, в неизвестность.

Неизвестность обернулась низким полукруглым помещением со множеством дверей, голым столом посередине и скучавшим стражником у входа; стражник и не взглянул на вошедшего Солля, а вялый молодой канцелярист, рассеянно водивший по столешнице кончиком ржавого перочинного ножа, покосился вопросительно, однако без особенного интереса:

— Дверь закройте плотнее…

Дверь и без Эгерта захлопнулась намертво, как дверца клетки. Задребезжала прикованная к засову цепь.

— По какому делу? – поинтересовался канцелярист. Вид его, сонный и вполне заурядный, немного успокоил Солля – первый, кто встретил его в столь страшном учреждении, выглядел ничуть не более зловеще, нежели какой-нибудь лавочник. Собравшись с духом, изо всех сил сжав свою пуговицу, Эгерт выдавил:

— Дочь… декана Луаяна из университета… арестована вчера… Я… – Он запнулся, не зная, что говорить дальше; канцелярист тем временем оживился:

— Имя?

— Чье? – глупо переспросил Солль.

— Ваше, – канцелярист, по-видимому, давно привык к тупости посетителей.

— Солль, – сказал Эгерт после паузы.

Мутные глаза канцеляриста блеснули:

— Солль? Вольнослушатель?

Неприятно пораженный такой осведомленностью, Эгерт через силу кивнул. Канцелярист почесал щеку кончиком ножа:

— Думаю… Погодите-ка, Солль, я доложу, – и, неслышно выскользнув из-за стола, чиновник нырнул в один из боковых коридоров.

Вместо того чтобы обрадоваться, Эгерт снова испугался – сильнее, чем прежде, до дрожи в коленях. Ноги его сами сделали шаг к двери – дремавший стражник повел глазами, и рука его рассеянно легла на древко копья. Эгерт застыл. Второй стражник, неторопливо появившийся оттуда, куда улизнул чиновник, оглядел Солля критически – так повар оглядывает принесенную с базара тушку.