Книга Скитальцы, страница 182 – Марина и Сергей Дяченко

Переулок вывел Солля на круглую площадь; в центре ее помещалась статуя на невысоком постаменте. Голова изваяния покрыта была каменным капюшоном. Вспомнив людей в сером, напугавших его на площади, Эгерт не сразу решился подойти поближе и прочитать надпись, высеченную на камне: «Священное Привидение Лаш».

С детства слышавший о Священном Привидении, он, однако, представлял его несколько иначе, величественнее, что ли; впрочем, сейчас ему было не до размышлений. Сделав глубокий вдох, он снова спросил дорогу – на этот раз у юного и кроткого с виду торговца лимонадом. По словам паренька, до городских ворот рукой было подать; воодушевленный, Эгерт двинулся вперед по широкой, не слишком людной улице, миновал дом костоправа с приколоченным к дверям внушительных размеров костылем, дом лошадиного лекаря с тремя конскими хвостами на вывеске, пекарню – и, обомлев, вышел все к тому же горбатому мостику над затхлым каналом.

Казалось, неведомая сила твердо решила не выпускать Солля из замкнутого круга. Обессиленный, он прислонился к широким каменным перилам; где-то над его головой звонко ударился о стену ставень и распахнулось окно. Эгерт посмотрел вверх.

В маленьком темном окошке стояла девушка. У Солля потемнело в глазах – бледные, будто выточенные из мрамора щеки, темные волосы, созвездие родинок на шее… Он отшатнулся – и в следующую секунду понял, что это не Тория, что у этой, равнодушно глазевшей сейчас из окна, лицо круглое и рябое, а волосы цвета прелой соломы…

Он повернулся и с трудом побрел прочь; на перекрестке спросил дорогу по очереди у двух прохожих – приветливо и доброжелательно ему указали прямо противоположные направления.

Стиснув зубы, он двинулся вперед, полагаясь только на чутье да на удачу; пройдя несколько кварталов, он с беспокойством заметил вдруг пару уличных мальчишек, следовавших за ним неотвязно, хотя и на почтительном расстоянии.

Он оглядывался все чаще и чаще; лица мальчишек, чумазые и деловитые, мелькали в толпе все ближе и ближе. Внутренне сжавшись, Эгерт свернул раз, потом еще и еще – мальчишки не отставали, их становилось все больше, замурзанные рты широко и нагло ухмылялись. Теперь за Соллем следовала радостно возбужденная орава.

Эгерт ускорял и ускорял шаг – привычный уже страх нарастал, холодными клещами сжимал горло, набивал ватой непослушные ноги. Солль все острее ощущал себя жертвой – и чувство это будто передавалось малолетним преследователям, побуждая их к травле.

И травля началась.

Солль не удивился, когда в лопатку ему ударил первый камень – наоборот, ему даже стало легче, что удара больше не надо ждать, потому что он уже нанесен… Но за первым ударом последовали второй и третий.

— Улю-лю! – радостно разнеслось по улице. Прохожие недовольно оглядывались – и шли по своим делам.

— Улю-лю… Дядюшка, дай табачку на понюшку… Дя-а-дюшка, оглянись!

Эгерт почти бежал. Попросту кинуться наутек ему не позволяли остатки гордости.

— Дядюшка, на штанах-то дыра! Оглянись!

Несколько мелких камушков метко клюнули его в ногу, в спину, в затылок. Минута – и преследователи настигли его, чья-то грязная рука дернула за рукав так, что затрещали ветхие нитки:

— Эй, ты! Не тебе говорят, что ли!

Эгерт остановился. Его окружили кольцом, здесь были и восьмилетние малыши, и ребята постарше, и пара-тройка подростков лет четырнадцати. Показывая дыры на месте выбитых зубов, вытирая сопли рукавами, поблескивая недобрыми, сузившимися в щелку глазами, орава охотников наслаждалась замешательством Солля – тем более сладостным, что самый старший из ловцов едва доходил жертве до подмышки: